Задыхаясь, я прижимаюсь лбом к ее лбу, обхватываю нежное лицо и провожу большим пальцем по губам, оттягивая нижнюю и вырывая из нее слабый вздох.
— Прекрати бежать, Яся. — Касаюсь носом ее носа. — На этот раз я не отпущу тебя.
— Почему? — ее голос звучит настолько уязвимо, что у меня дергается щека. — Почему ты это делаешь? Между нами ведь ничего не было.
Вот это ее «ничего» дергает меня не за те ниточки.
— Это то, в чем ты убеждаешь себя, да? — мое резкое дыхание смешивается с ее жалкими попытками отдышаться. Но Яся все равно продолжает по-детски упрямиться. Трясет головой, давит на мои плечи, требуя пространства. А потом прерывисто шепчет:
— Приезжать сюда было ошибкой…
— Почему, черт возьми?
Она дергается и замирает. И продолжает упрямо молчать, пока ее личные демоны не вырываются наружу, вытаскивая на поверхность вопрос, сбивающий меня с толку к чертовой матери.
— Ты смог полюбить своего сына?
Между нами повисает тишина, в которой напряжение скапливается как статическое электричество. Оно настолько осязаемо, что можно его коснуться и почувствовать физически.
Я отстраняюсь от Яси, но не убираю руки от ее лица, всматриваясь в стеклянные блестящие глаза.
Хмурюсь.
— Причем здесь это?
— Ответь! — тяжело дыша, требует она, прожигая меня прояснившимся взглядом и впиваясь в мои запястья ногтями.
Я быстро облизываю губы и сглатываю, почувствовав себя загнанным в угол.
Ярослава опускает глаза и качает головой, просит меня убрать руки.
— Отпусти… Пожалуйста, Демид… Мне лучше уйти.
Но я лишь крепче сжимаю ее лицо в ладонях, пытаясь понять, что в ее голове.
— Нет. Объясни мне, черт возьми…
— Но ты не поймешь! — голос Яси срывается, и я снова сталкиваюсь с уязвимостью в ее больших глазах.
Я втягиваю носом воздух. Поглаживаю пальцами ее напряженные скулы. И стараюсь говорить как можно мягче.
— Яся, я хочу понять. Почему ты так рвешься уехать? Почему не можешь быть со мной искренней? Я ведь уже показал тебе пример. Это несложно, черт возьми, если есть желание хоть как-то объяснить, что с тобой происходит… — я перевожу дыхание и снова прижимаюсь к ее лбу своим, но на этот раз она уворачивается и выбирается из моих объятий.
Яся отходит в сторону и, отвернувшись, собирает волосы на макушке.
— Я просто должна уехать. Сегодня. — Я вижу, как тяжело она вздыхает. — Будет лучше оставить все как есть. Я начала жить с чистого листа. Меня все устраивает. И хочу, чтобы так и продолжалось. С меня достаточно.
Твою мать! О чем она говорит?
Я чертовски злюсь и делаю шаг к ней, но в этот момент ее телефон оживает входящим звонком, и, когда она вынимает гаджет из кармана, на его экране я снова, блядь, вижу мужское имя. «Леша».
— Из-за него? — грубо бросаю я, Яся оборачивается и впивается в меня непонимающим взглядом. Я киваю на телефон. — Из-за него ты хочешь уехать?
Она хмурится, качая головой.
— Господи… что ты…
Я выхожу из себя, выхватываю у нее смартфон и тогда вижу на ее лице ужасающую панику.
— Верни… сейчас же!
Но я уже принимаю вызов и собираюсь поднести телефон к уху, но она тут же бросается ко мне, предпринимая отчаянные попытки отобрать у меня мобильный.
И прежде чем ей это удается, я ставлю разговор на громкую связь, и Яся не успевает остановить мужской голос, вырывающийся из динамиков.
— … Варю госпитализируют. — Она открывает рот, и из него вырывается лишь всхлип, но ее тут же спешат успокоить: — Яся, все норм… блядь… ситуация некритичная, но ребенка нужно поместить в стационар для наблюдения…
Нервно проведя пальцами по шее, она судорожно переключает динамик, прикладывает телефон к уху и отходит к окну.
— Ты же говорил, что операции можно избежать? —Затягивается пауза. — Господи, я… да, я поняла. Поняла! Я в порядке, ясно? — Она зачесывает волосы назад и выдыхает глухо: — В порядке.
Но она ни черта не в порядке.
Я вижу это по тому, как дрожат ее пальцы, стискивающие телефон до побеления костяшек, и слышу по ее тихому сломленному голосу.
— Я могу поговорить с ней? Хорошо, ладно, ладно… Я попробую поменять билет и выехать пораньше.
Она еще несколько секунд держит телефон прижатым к уху, а потом ее рука обессиленно повисает вдоль тела.
Я выдерживаю нужную паузу, дожидаясь, пока она вытрет лицо ладонями и повернется ко мне.
С минуту мы смотрим друг на друга, и то, что разгорается внутри меня, не поддается никакому объяснению. И я даже не могу понять в чем причина: в моем понимании ситуации или в том, сколько боли я вижу на лице Яси, которая вот-вот рассыплется на моих глазах.