— Ты жалела об этом? Хоть раз. Жалела, что ускользнула из моей постели как маленькая воровка? Или, может быть, когда видела мой номер, а потом заблокировала телефон?
— Хватит, — выдыхает тихо. — Не нужно лезть в прошлое, Демид. Я поступила так, как поступила. Ничего не изменить.
Я киваю, продолжая прожигать Ярославу взглядом, а в следующее мгновение она смотрит на меня.
— Мне, наверное, не стоило соглашаться на эту встречу.
Я чувствую это. Чувствую, как она готовится снова сбежать, но успеваю схватить за тонкое запястье. Ярослава громко выдыхает, взволнованно бегая по моему лицу глазами.
— Ты знала, что я буду на этом конгрессе. Как и я знал, что увижу тебя. Так что, судя по тому, что мы оба туда сегодня явились, мы оба хотели, чтобы эта встреча состоялась.
Пульс на ее запястье бьется как умалишенный, и я ослабляю хватку, а потом и вовсе мягко выпуская руку Ярославы.
Официант снова появляется, когда воздух вокруг нас заряжен настолько, что вот-вот вспыхнет от любого неправильного жеста.
Официант, видимо, улавливает атмосферу и, молча поставив напитки, удаляется.
Ярослава хватает бокал и делает три быстрых глотка. Прикрывает глаза и медленно облизывает губы.
— Да, — наконец отвечает она. — Я знала, что ты будешь на конгрессе.
Издав сухой смешок, я стираю ладонью с губ улыбку.
— Почему не отказалась, если не готова даже поговорить со мной? Ты ведь понимала, что это неизбежно?
Конечно, блядь, она понимала. И от этого мне еще больше хочется понять, что у нее в голове.
— Понимала. Но знаешь что, — Яся поднимает бокал, — у меня предложение. Может быть, ты проявишь галантность, подашь пример? — Она делает глоток, глядя на меня поверх бокала. — Например, расскажешь мне о своем ребенке. Сколько ему?
Я провожу рукой по горлу, чувствуя, как дергается кадык.
— Если ты пытаешься выяснить, знал ли я о нем в нашу последнюю с тобой встречу, — нет. Я не подозревал о существовании сына. Бывшая несколько месяцев назад появилась у меня на пороге с заявлением, что я стал отцом. — Еще один невеселый смешок. — Как оказалось, после того как Юля ушла от меня, она узнала о беременности, но попыталась скрыть ее, чтобы как можно скорее выскочить замуж за того самого бизнесмена. Жажда хорошей жизни совсем сдвинула ей крышу. — Я делаю паузу, наблюдая, как Ярослава впитывает каждое мое слово. — Разумеется, ее ложь об отцовстве вскрылась, и в конечном счете она осталась ни с чем. В чужой стране с ребенком на руках. Ну и вернулась в Россию, чтобы найти меня.
Я делаю паузу, когда снова появляется официант и ставит салат перед Ярославой, но она не обращает внимания, поглощенная моим рассказом.
— И что было дальше? — Яся перекидывает ногу на ногу и устраивается поудобней. — После того, как она предала тебя, ты поверил ей на слово? И что она вообще тебе сказала спустя столько лет?
Я провожу ладонью по волосам.
— Нет. Конечно, нет. Мы сделали тест ДНК. Я не привык убегать от ответственности.
Ее губы открываются в форме «О».
— Сейчас я участвую только в финансовых вопросах, потому что отцовских чувств по щелчку пальцев, увы, не приобрел. Но, думаю, это вопрос времени.
Ярослава ерзает на стуле.
— А что насчет бывшей? — не сдерживает свое колючее любопытство.
Я поджимаю нижнюю губу и качаю головой.
— Ничего. Я ничего к ней не испытываю. Она мать моего ребенка. Не более.
Ярослава берется за приборы, опуская глаза и бормоча едва слышно:
— Ну это тоже может быть вопросом времени.
Она нанизывает лист салата с креветкой и отправляет себе в рот.
— Я не понимаю тебя, Яся. Ты держишься холодно и отстраненно, но в тоже время показываешь свою ревность.
— Это не ревность, — резко возражает она, сжимая вилку так сильно, что я удивлен, почему она еще не воткнула ее в меня.
— Ты можешь называть это как угодно. Факт остается фактом. Тебя это тревожит, и вместо того чтобы поговорить об этом, ты предпочитаешь огрызаться как инфантильная девчонка.
Она вздыхает, качая головой.
— Я просто не хочу быть камнем преткновения. Мне не нужно чужого, Демид. Поэтому я и не знаю, как себя вести.
Я пристально смотрю на нее, чувствуя, как во мне все закипает от бездарно потраченного времени. Господи, мы такие глупцы, когда дела касаются наших чувств.
— О тебе не слышно было три года. Я приезжал к твоей матери, но мне никто не открыл. Ни в тот день. Ни через месяц. Ни через полгода.
Ярослава поднимает на меня стеклянные глаза.
— Она умерла.
Глава 7
— Прости. Соболезную.
Ярослава качает головой и делает взволнованный жест рукой, добавляя торопливо: