Рука тянется набрать дочку, но буквально утром мы повздорили из-за ее задиристого поведения в школе, но она никак не желает принять правду, что травля, которую она устроила другой девочке – недопустима. Окунуть человека головой в унитаз – не то, чему я ее учу, но всё, чего я добилась – ее криков и…
“Ненавижу”.
Самое ужасное признание, которое может услышать мать.
Я стараюсь не подпускать эту боль близко к сердцу, ведь она у меня в глубине души добрая девочка и не говорила этого всерьез.
Однако и позвонить ей я не могу. Боюсь нарваться на грубость. Характером она в Марата. Если злится, то долго отходит. Лучше переждать.
Выбора нет. Нужно звонить Марату. Не хочу, чтобы няня, оставшаяся посидеть с Митюшей, копалась в моих вещах.
Сначала идут гудки, а затем мне отвечают. Но не муж. Незнакомый мужской голос.
– Добрый день! С кем я говорю? Позовите к телефону Марата Аркадьевича, – говорю я размеренно и уверенно, контролируя тембр голоса, чтобы он не сорвался на хрипы.
– Добрый день! Меня зовут Павел Олегович, я медбрат в городской больнице номер пять.
Неужели секретарь сообщила мужу, куда меня увезли, и он, обеспокоенный всё же моим состоянием, пришел навестить? Неужели не всё потеряно?
– Эм. Позовите его…
– Позвать к телефону в данный момент не могу. Марат… кхм… ваш Аркадьевич на… процедуре, – говорит он, а следом раздается его ехидный смешок.
– На процедуре?
– А вы, собственно говоря, кто? Я ему передам, что вы звонили.
– Я его жена.
– Жен-на? – будто бы удивляется медбрат.
– А где он? Что с ним? Я сейчас подойду.
– Эм… Не стоит. Ничего серьезного. Плановый о-осмотр. Да-да. Именно он.
Звонок вдруг резко обрывается, и я с недоумением кошусь на потухший экран, но не перезваниваю.
Ясно. Марат не знает, что он сейчас находится в той же больнице, что и я.
Неужели что-то случилось?
Благоразумие велит мне остаться в палате, но тревога всё равно не покидает тело. Я знаю себя. Разнервничаюсь от неведения сильнее. И последняя заминка медбрата напрягает. Словно ему вдруг стало неловко, когда он узнал, что я – жена Марата.
Меня ведет чутье, велит мне немедленно ехать и увидеть всё своими глазами. Отчего-то я не сомневаюсь, что в больнице он не один. Иначе бы говоривший со мной медработник не стал бы юлить и сразу назвал мне точное местоположение.
В больнице на ресепшене мне сразу говорят номер палаты, и вскоре я встаю напротив двери, даже сквозь нее слыша недовольство и маты Марата. А затем раздается женский визг, следом чьи-то низкие басы.
Я делаю два глубоких вдоха-выдоха, а после решительно тяну дверь на себя.
Подписаться на автора: https://litnet.com/shrt/PcPz
Глава 4
Сцена, которая предстает передо мной, не плод моей фантазии. Хотя сначала я несколько раз медленно моргаю, решив, что увиденное – сцена из какой-то мыльной оперы, но я никогда не была любительницей мелодрам.
На кушетке лежит двое. Оба на боку, лицом друг к другу. Мой муж Марат и его секретарша Полина. Ее нога закинута на его бедро, а рука – на плечо. Его же лапища обхватывает ее тонкую талию. И оба они в костюме Евы и Адама. Абсолютно голые.
Я не хочу этого делать, но мой мозг будто желает усложнить мою жизнь, заставляя глаза рассматривать всё в мельчайших деталях. Скольжу взглядом по молодому девичьему телу и с горечью осознаю, что мы отличаемся, как небо и земля.
Даже будь я на пятнадцать лет моложе, не смогла бы сравниться с ней в упругости кожи, тонкости талии, крутобедрости и длине ног. Так вот что на самом деле нравится Марату. Не ум, не доброта, не сияние глаз, как он убеждал меня когда-то. Ему, как и всем мужчинам, подавай модельную внешность.
“Я тебе не изменял”.
Ничего его слова не стоят. Ни единого гроша.
– Кто пустил постороннюю в палату? – замечает меня врач и выговаривает медбрату, который застывает истуканом и первый понимает, кто я. Наверняка это он тот самый Павел, с которым я недавно говорила по телефону.