— Или лучше гречку? — обернулась она к матери.
Инга уже сидела с виноватым и жалобным видом, как будто сожалея обо всех тех словах, которые сказала дочери. Валерия нахмурилась — она слишком хорошо знала, что за этим виноватым видом последует. И как будто подтверждая ее ожидания, Инга прошептала, заглядывая дочери в глаза:
— Дашь десятку, Лерочка?
Валерия сделала непроницаемое лицо.
Она взялась за сковородку, задумчиво посмотрела на нее и поставила на место. Затем, чтобы только не встречаться взглядом с матерью, открыла кладовку и начала перебирать мешочки с крупами.
— Значит, все-таки гречку? — спросила Валерия, закрываясь от нее дверью кладовки.
— Ну хоть пятерку… — жалобно проговорила Инга.
Валерия выглянула из-за двери и злобно усмехнулась.
— Что, твоя хорошая женщина тебя уже без денег на порог не пускает? А ведь у тебя еще колечко обручальное осталось! Ты колечко снеси.
Инга потемнела лицом. В одну минуту подглазья ее почернели, зрачки расширились, и низким, загробным голосом она пророкотала:
— Дай тебе бог! Дай тебе бог, моя девочка, никогда не дожить до таких дней, чтобы выпрашивать у своих детей копейку! — она уже стояла, покачиваясь, и сверлила дочь безумным взглядом.
— Мама… — Валерия отступила на шаг. — Ты что? Я не запрещаю тебе, я…
— Дай тебе бог!!! — пробасила Инга как из преисподней, и в голосе ее слышалось: 'Проклинаю!'
Дрожащими руками Валерия достала кошелек. Эти несколько мгновений под материным взглядом показались ей вечностью.
— Ну на… — она выложила на стол две десятки. — А хочешь, забирай все, — и она вытряхнула содержимое кошелька на пол.
Купюры летели по воздуху, как цветные фантики, и, приземляясь одна за другой, образовывали на кухонном полу абстрактную картину.
21. Нелюди
Осенний город был прекрасен.
Валерия шла по улицам, вдыхала чуть горьковатый воздух, впитывала в себя последние ласковые лучи солнца и шелестела опавшей листвой. Она не знала куда идет и зачем, но всё вокруг было так полно смысла — смысла глубокого и простого — что никакого логического объяснения ее движению не требовалось. Свобода, воздух, прозрачность, легкая грусть, предчувствие чего-то большего, настоящего — влекли ее вперед. Времени было много, она никуда не спешила. Навстречу ей попалась стайка детей, младших школьников. Щечки их походили на свежие розовые бутоны, они щебетали как птички и двигались кучно, всей стайкой, будто боясь друг от друга отстать. На одной из девочек был повязан розовый бант, у другого мальчика очки, — это были совершенно обычные школьники, и только какая-то странность проглядывала в их лицах. Дети были странные все до одного, и даже девочка с личиком Белоснежки. Валерия поравнялась с ними.
Неприятное впечатление усилилось, дошло до отвращения, и пристально вглядываясь в девочку с мягкими белокурыми волосами, которая шла и что-то рассказывала своим подружкам, Валерия разглядела во рту ее клыки. Они были совсем маленькие, беленькие, и могли бы показаться симпатичными, будь эта девочка не человеческим ребенком, а детенышем волчицы.
Валерия содрогнулась, но чья-то злая воля заставила ее идти рядом с детьми и заглядывать в их лица. Вот девочка с розовым бантом засмеялась — и два сахарных клыка мелькнули у нее между десен. Белоснежка сказала что-то мальчику в очках, и Валерию проняла дрожь — во рту у девочки был двойной ряд зубов, как у акулы. Она разглядела это очень хорошо с высоты своего роста.
Юбочки в складку, форменные жилеты… Мальчики и девочки смеялись, некоторые держались за руки с выражением самой нежной дружбы на лицах. Брючки и пиджачки сидели на них безукоризненно. Остановившись оттого, что ноги отказывались идти, Валерия проводила их взглядом.
Она прошла еще немного по улице, которая сразу показалась ей пустынной и грязной, и свернула в переулок. День уже не был ласковым, лучи солнца не бросали золотистый отблеск на ее лицо, а ветерок, бывший поначалу таким легким и нежным, теперь растрепал ее шарф, колол и царапал шею и норовил проникнуть за пазуху.
Дойдя до конца переулка, Валерия снова увидела их. Это были всё те же: очкастый мальчик, блондинка с маленькими аккуратными клыками, девочка с розовым бантом, похожая на акулу, Белоснежка и другие. К остальным Валерия решила не присматриваться, чтобы не усугублять свое мрачное настроение. Но, пройдя с десяток шагов, она заметила, что дети следуют за ней. Она остановилась и резко повернулась к ним.
— Тётя, вы не знаете, какая это улица? — спросил клыкастый мальчик.