Поначалу Валерия терпела. Но когда до нее долетел десятый по счету камень и сотый плевок, она поднялась, разразилась в ответ грязной бранью, бросила внутрь кучки уродов огрызок и, довольная собой, уселась на место. Человек посмотрел на нее, но ничего не сказал.
Больше всего ее донимали червяки — их плевки были липкими и дурно пахли. Валерия кричала на них, швыряла то, что было под рукой, и на некоторое время успокаивалась. Но когда начинали рычать и плеваться нечеловеки, Валерия отвечать не решалась — слишком мало общего было между ними и ею. И если в нее попадал камень, брошенный нечеловеком, она молча терпела.
— Не отвечай им, — говорил человек.
— Но они бросают в меня камни!
— Пусть бросают, а ты не отвечай.
— Мне обидно, — говорила Валерия, когда очередной плевок падал ей на спину.
Она заметила, что все вокруг общаются, дружат, имеют общие интересы, только они с человеком отгородились. И даже такое безобидное общение, как плевки и швыряние огрызками, он запрещает ей.
Однажды, когда Валерия обернулась, чтобы в очередной раз плюнуть в ответ, Человек остановил ее и сказал:
— Не надо. А то тебе добавят срок.
— Срок? — она села на место. — А что это?
— Срок заключения. Ты еще не поняла, что мы в тюрьме?
Валерия притихла. Ей было уже не страшно барака, не страшно существ, к которым она привыкла, но мысль о том, что она в тюрьме, расколола ее шаткий, ненадежный мирок.
— За что? — спросила она, внезапно поверив этой горькой правде.
— Каждый за свое.
Валерия оглядывала нелюдей, которые не разумели человеческой речи, и думала: за что их можно посадить? Вот того паукообразного, например?
Вдруг всё закружилось перед ее глазами, в голову стали приходить странные картины, и прожитая жизнь предстала перед ней в обратном порядке, начиная от нынешнего разговора с Человеком и до того момента, когда она увидела клыкастых детей. Преодолев мыслительную пропасть, Валерия продолжала смотреть дальше: от клыкастых детей сознание перенесло ее к улицам города, по которому бродила она, восхищаясь хорошей погодой и тихой, созревшей осенью, потом взору ее представилась лестница, дверь, за ней какие-то люди, она толкнула одного из них — это была девушка. Девушка упала и при падении толкнула другую, другая — третью, третья — четвертую, и вот уже целая цепочка их лежит, свалившись, как карточный домик. По всей лестнице лежали полутрупы. Они не были мертвы, но не были и живы.
— Так это всё я?.. — ужаснулась Валерия.
И тут появились Невидимые.
***
Валерия возвращалась в реальность, как в тяжелый сон.
— Вспомнила? — спросил человек.
— Да. Я толкнула девушку.
Сквозь шевелящееся пространство, сквозь извивающиеся туловища и растопыренные конечности она начала пробираться к выходу. Никто никогда не запрещал ей выходить за пределы барака, да и некому здесь было запрещать. Давно уже прошло то время, когда в душе ее поднимался протест против Невидимых, и она хотела свернуть с дороги. Теперь вся биомасса была предоставлена самой себе, но почему-то никому не приходило в голову выбраться наружу. Валерия думала обо всем этом, ожесточенно отодвигая и переступая зазевавшихся уродов. Всегда такие агрессивные, теперь они поддавались ей, как тряпичные куклы, и только морщились, если кто-нибудь из них не успевал убрать свою конечность, а то и голову из-под ее ноги. Услышав под своей ступней мокрое чавканье и визг, Валерия даже не обернулась.
Здесь была все та же бетонированная площадка, ряды колючей проволоки, и полное пустоты, безжизненное пространство. Валерия побежала, плача. Никто ее не останавливал. Она задыхалась, падала, глотала слезы и растирала их по лицу, а бетонированной площадке все не было конца. Но вот вдалеке показался другой барак, такой же как ее, только почище. Он был обнесен не колючей проволокой, а крупноячеистой железной сеткой; стены его были не из гнилого дерева, а из камня, и перед входом красовались клумбы с настоящими расцветшими цветами. Валерия остановилась, перевела дыхание и прильнула к сетке. Вокруг клумб ходили как будто люди, но более детально Валерия вглядываться не хотела — она так привыкла к тому, что в каждом существе о четырех конечностях может прятаться нечеловек. Какая-то женщина отделилась от группы и направилась к ней. В ее силуэте Валерия смутно узнала Дашу. Да, это была она, только располневшая и постаревшая.
— И ты здесь? — спросила Валерия, когда подруга приблизилась к сетке.
— И я, — ответила та со вздохом. — Всё еще здесь.
— Это правда, что мы в тюрьме? — Валерия верила Человеку, но ей так хотелось, чтобы в этот раз он ошибся.