— Правда.
— Сколько тебе еще осталось?
— Одиннадцать лет.
— Так много?
— Это не так уж много.
— За что?
— Не знаю. Этого никто здесь не знает.
— А я знаю. Мне Человек помог, и я вспомнила.
— Врешь, — прищурилась Даша. — Где ты здесь Человека нашла?
— У нас в бараке есть один.
— А у нас нет, — она зевнула. — А может, где-то и есть, только я не встречала.
Валерия попятилась — из-под верхней губы у подруги сверкнули небольшие клыки.
— А откуда ты знаешь свой срок? — она уже отошла от нее на безопасное расстояние.
— Сказали…
— Кто?
— Один упырь.
— Ты с ними разговариваешь?
— А ты разве нет?
— Я только плюю на них. Иногда бросаюсь огрызками.
— Ну и зря. Они здешние старожилы. Ты пообщайся с ними, они всё знают, может, и скажут, сколько тебе осталось.
Валерия хотела спросить: 'Разве они понимают человеческую речь'? Но мысль о том, что каким-либо образом она может сблизиться с упырем, внушила ей омерзение. Она еще раз взглянула на клыкастый рот своей подруги, и ее полоснула мысль: 'Неужели и я?..' Полжизни она отдала бы сейчас за зеркало.
— Что ты так смотришь? — недружелюбно спросила Даша, готовясь плюнуть на нее.
— Нет, — Валерия отшатнулась. — Нет-нет, — она замахала руками, пытаясь прогнать это жуткое видение. — Не-е-ет! — закричала она что есть силы, и повторила: — Нет! Нет! Нет!
***
Валерия проснулась. Припоминая свой сон, она села на кровати. 'Даша за сеткой, — думала она, — И Человек. Человек и Даша за сеткой… у Даши клыки'! Она хотела взять телефон и сообщить подруге эту новость, но вспомнила, что сегодня Даша должна прийти сама. Сегодня у Валерии был день рождения.
Горло саднило. Она медленно, как больная, встала с кровати и побрела на кухню делать кофе. Первый глоток горячей горечи ее оживил. Мысль побежала яснее. Еще никогда реальность не была такой прозрачной. Сегодня она почувствовала, что может всё. Любая мысль, которая придет ей в голову, обязательно сбудется. Бывают такие дни, когда понимаешь это особенно ясно. Вот только бы понять, что значит Даша за сеткой и Человек. Не прошло и получаса, как позвонила Даша.
— Лерик, — сказала она в трубку голосом, которым щебечут птички, — поздравляю тебя. Желаю тебе много-премного личного счастья и поскорей встретить своего мужчину.
— Спасибо, — ответила Валерия. — Ты придешь?
— Лерик! Я чего звоню… — Даша сделала паузу, как будто набирала в грудь воздуха.
Валерия почувствовала недоброе.
— Я так счастлива, Лерик!
— Что случилось?
— Я улетаю в Америку!
С минуту Валерия обдумывала сказанное. Потом спросила:
— Навсегда?
— Навсегда! Он такой мужчина, — стрекотала Даша, — он такой! Когда увидел меня — он замолчал, и все замолчали. И никак не мог оторвать глаз, и не мог прервать молчание.
— Где он тебя увидел?
— В конференц-зале. Я кофе заносила, а он что-то говорил. Потом мы поехали в ресторан, он с меня глаз не сводил. Ах, Лерка… я ухожу с фирмы. Юлдасова в пеший эротический. Он думал открыть передо мной какие-то там перспективы, а открыл Америку!
— Подожди. Ты говорила, что вы с Юлдасовым…
— Он мой раб! Я теперь могу твоего Юлдасова в порошок стереть. А могу и не стереть, — Даша звонко рассмеялась.
— А этот американец…
— Его зовут Джон. О, если б ты его видела! Шикарный мужчина… и такой секси. Ничего, будешь прилетать ко мне. Я тебя не оставлю.
— Значит, все уже решено?
— Он сделал мне предложение.
— Правда?
— Правда.
— А он…
— Джон совсем еще не старый. Ему сорок пять. И такой симпатяшка! Он потрясающий любовник, до него все было не то. Я теперь только поняла, как можно любить. Я сказала ему, что обожаю рубины, и на следующий день он подарил мне рубиновое колье. Представляешь?
— А ты их правда обожаешь?
— Еще как. Ах, Лерка… я как во сне! Благородный человек… и такая лапулька! Ну что ты молчишь? Ты что, не рада за меня?
— Рада.
— Да говорю же, я тебя не оставлю. Слышишь? Я и тебя как-нибудь туда перетяну, дай только время.
— Меня не надо.
— Не хочешь?
— Не знаю. У меня пока тут проблемы.
— Ты из-за матери?
— Из-за нее тоже.
— Ну, дорогая! Проблемы будут всю жизнь. А такой шанс один раз дается.
— Даша… а как же университет?
— Да что мне теперь твой университет? Я в Гарварде учиться буду. Если еще захочу.
— А я тебе уже дипломную начала.
— Да брось ее.