Первое, что увидела она, подходя к терминалу — красивую девушку, выходящую из красивого автомобиля. Ее подхватил под руку рослый мужчина, и, не видя никого вокруг, они направились к центральному входу. Волосы девушки развевал ветер — они были рыжие! Позади них шло несколько мужчин, таких же рослых, но не таких элегантных.
'Даша'! — хотела крикнуть Валерия, но голос отказал ей. Даша шла прямо на Валерию, не замечая ее. Вот уже мужчина с посеребренными висками приблизился, и Валерия сама себе показалась маленькой и ничтожной.
Её, наконец, заметили. Даша кивнула в сторону подруги, обращая на нее внимание своего спутника, затем остановилась и сказала на очень плохом английском:
— Иди. Я сейчас.
Мужчина взглянул на Валерию, вежливо улыбнулся и зашел внутрь.
Волосы Даши были выкрашены очень ровно, что называется, качественно, и того голубоватого ореола, который знала Валерия и еще немногие близкие люди, пропал и след.
— Что, покрасилась? — Валерия окинула взглядом львиную гриву подруги.
— Да, в светло-каштановый, — Даша шикарно улыбнулась, думая, что получила комплимент.
С некоторых пор она стала улыбаться так — сильно открывая крупные белые зубы. Зубы ее были действительно хороши.
Но это были еще не все перемены во внешности Даши. Валерия заметила в ней неприятную жесткость: что-то тяжелое залегло в подбородке, и вся нижняя часть лица стала неподвижной. Даша, оставаясь еще на своей земле, начала уже превращаться из русской красавицы в красавицу американскую: с мужским лицом, акульей улыбкой и пустыми глазами.
— А Юлдасов-то… слышала? — спросила Даша.
— Слышала. И видела.
— Как? Когда?
— Да так, — отмахнулась Валерия, — ездила к нему подписывать кое-какие документы.
— Ну и как он?
— Живой.
— Что же он Аллочку не вызвал? — съехидничала Даша.
— Аллочка на офисе нужна.
Даша отвела с лица крупную рыжую прядь, которую растрепал ветер.
— Рада, что улетаешь? — спросила Валерия.
— Ах, Лерка! — она подкатила глаза.
— Смотри там, не посрами державу.
Даша счастливо засмеялась.
Говорить было не о чем. Валерия рассматривала изменившееся лицо подруги, но самой Даши уже здесь не видела.
— Ты все-таки подумай о том, что я тебе говорила, — сказала Даша. — Всё не так уж плохо на самом деле. И Юлдасов, как видишь, ожил. Ты подумай.
— О визуализации?
— Да. Она работает.
— Я не сомневаюсь. Юлдасов ожил, ты улетаешь в Америку — достойный хэппи энд.
— Только ты в хэппи энд почему-то не хочешь вписываться.
Валерия покачала головой.
— Нет, хэппи энда не будет, — и нехорошо усмехнулась.
— Ты сама себе противоречишь. То говоришь, что человек должен стремиться к счастью, то сама от счастья бежишь. Ну, где логика?
— Логика есть. Ты думаешь, с нелюдями счастлива будешь?
— Что?!
— Не общайся с ними. Я не знаю, сколько мне осталось, но тебе одиннадцать лет. Ты подумай, как их провести.
Даша посмотрела испуганно.
— Лера, ты в порядке?
— В самом полном. А твой Джон осьминог.
— Лера… не думала я, что ты мне завидовать будешь, — и деликатно выждав, не скажет ли подруга чего-нибудь еще, Даша добавила: — Ну всё, мне пора. Джон будет волноваться.
— Подожди, у меня есть для тебя кое-что, — Валерия порылась в сумочке и протянула ей на ладошке кровавое кольцо.
Лицо у Даши дрогнуло. Американская маска на миг сползла и снова встала на свое место.
— Откуда? — прошептала она.
— От девочки по имени Леночка. Девочка пропала, а кольцо осталось. Не мне же его носить.
— Фуф! — Даша шумно выдохнула воздух, — А мне, представляешь, такое же Брит заказывал. По каталогу, один в один, мне аж дурно стало. Надо же, — она повертела колечко. — Нет, у моего завитки крупнее были. Нет, не такое. Девочка пропала, говоришь?
— Да, вышла из дома за хлебом и не вернулась.
— Ну, может еще вернется.
— А девочка знаешь, кто?
— Кто?
— Зинаиды Петровны воспитанница.
— Воспитанница? Не знала, что у нее есть воспитанница.
— А Зинаиду Петровну знала?
— Ну да, это же твоя соседка.
— А про фотографии Налысника знала?
— Фотографии? Какие фотографии? — лицо у Даши омрачилось, но она тут же овладела собой, — А фотографии! Да, знала. Представляешь, что мне этот сумасшедший говорил? Мы, говорит, с тобой всегда вместе. Во всех жизнях, которые идут параллельно. И только в этой ты не со мной.