Человек в грубых сапогах ходит и что-то чертит вокруг моего тела. Он говорит какие-то слова. Пусть делает что хочет, только бы не задел меня случайно ногой. Только бы не задел. Ему не видно, как внутри меня, там, где должен быть позвоночник, проходит канал. Он медленно расширяется и сужается — это течет во мне жизнь. Вокруг розовой вибрирующей трубки много-много розовых нежных лепестков, они — соцветия жизни. Я еще не поняла, зачем они нужны, но скоро пойму. Если только грубый человек не заденет меня сапогом. Я готова кричать и умолять его об этом. Я лежу так тихо и неподвижно, как только может лежать хитрое насекомое, затаившись от врагов.
Оно должно срастись — оно должно срастись, мое тело. На уровне груди лепесток прилегает к лепестку и две половины канала с совершенной точностью подходят друг к другу. Только бы никто не стронул. Я буду лежать так неизвестно сколько, может быть, целую вечность. Шура говорит, что это не так уж долго.