— Да он качок.
— Неужели?
— В прошлом. Но это заметно. Если б ты его рассмотрела, как следует, ты бы поняла, о чем я. А глазки! — и Даша опять подкатила глаза.
— Неужели и глазки?
— Ой, он так смотрит — я не могу! В нем есть что-то кошачье. Черные, и такие жгучие — о, это вулкан страстей!
— Так он тебе больше нравится, чем Коля?
— Какое там Коля — Коля и рядом не стоял! Я его сразу забыла, как только к нам Алекс подсел.
— А в чем ты была?
— В своем белом платье.
— В ажурном?
— Ну да, облегающем. И в красных сапогах.
— О-о!
— Я взяла еще красный палантин, красную сумку и помада у меня была ярко-красная.
— Это уже перебор.
— Нет, смотрелось отлично. Слушай, он под столом коснулся моей ноги… ну, своей ногой. По мне как ток прошел… я чуть не умерла! Боюсь, по лицу было видно.
— А Коля заметил?
— Полный ноль. Как замороженный сидел. А может, сделал вид. Он, вообще, жидковат против Алекса.
— Так какого ты морочишь этого Колю? Бери себе Алекса.
— Ой, хоть ты меня не мучь! Меня и так всю разрывает!
— Ты что, присягнула Коле на верность?
— Как у тебя все просто, — Даша слегка надулась. — Думаешь, я потаскушка какая-то?
— Нет, Даша, я так не думаю… — виновато сказала Валерия.
— Я тебе одной скажу. Мне, чем больше мужчин, тем лучше. Мне нужно много и разных. Но я не могу с кем попало, лишь бы кошелек был. Если я встречаюсь с мужчиной, то не из-за денег, а потому что он мне нравится.
— И с Колей?
— Коля… это моя ошибка! И я страдаю уже сейчас.
— Но крестик немного скрасит твои страдания?
— Ой, не скрасит. Что-то мне от него ничего не мило… и никакого настроения.
Некоторое время подруги шли молча.
— Бросай ты этого Колю, — проговорила Валерия, — не мучай себя.
Даша ничего не отвечала. Но спустя минуту сказала мстительно:
— Он у меня подарками не отделается.
— Ты что, будешь с него деньги брать?
Даша остановилась от возмущения.
— Да как тебе такое в голову пришло? Ну, Лера! — она покачала головой. — Нет, пусть снимет мне квартиру в центре и устроит на хорошую работу. Хватит мне уже за стойкой стоять.
— А он сможет?
— Не сможет, так пусть идет в пеший эротический тур.
Подруги подошли к остановке.
— У меня ноги отваливаются, — сказала Валерия. — И горло болит.
— Ну Лерик! Ну пожалуйста! Без тебя я ничего не выберу, мне нужен взгляд со стороны.
— Ладно. Еще в одно место, и все.
— Ты моя курочка!
— Только сразу в большой, и по домам, потому что я уже не могу.
— Тогда в 'Золотой Телец'?
— Поехали.
В 'Золотом Тельце' началась та же история — они переходили от витрины к витрине, ничего не выбирая, не примеряя, и ничему не радуясь. Валерия не радовалась, потому что ей было уже все равно, а Даше просто ничего не нравилось. Наконец она задержалась в отделе, где всеми цветами радуги блистали драгоценные камни. Она бессознательно водила пальчиком по искусно подсвеченной витрине, в то время как продавщица — девушка с наращенными ногтями колоссальной длины — стояла перед ней в молчаливой угодливости.
— Покажите, пожалуйста, — Даша ткнула ноготком куда-то в середину этого великолепия.
Девушка открыла дверцу витрины, придвинула к себе лоток и достала указанный крестик.
— Пожалуйста, — любезно сказала она.
Даша взяла его двумя пальчиками и переложила на ладонь: он был довольно крупный, примерно три на четыре. На перекрестье его играл крупный восьмиугольный рубин, а на лучах рубины помельче перемежались с цирконами, ограненными под бриллиант.
— Что ты об этом думаешь? — Даша передала крест подруге.
Валерия рассмотрела украшение, потом цену, и перевела взгляд на Дашу.
— Ты уверена?
Вместо ответа Даша попросила девушку с колоссальными ногтями отложить крестик до завтра.
— А он согласится? — шептала Валерия в самое ухо подруги, когда они шли уже к выходу.
— Не согласится, сам виноват, — ответила Даша. Глаза ее сузились и потемнели.
3. Шура
— Александр Ежов, — молодой человек чуть застенчиво улыбался с порога.
Инга узнала его по ясным голубым глазам, что смотрели на нее в тот ужасный вечер.
— Проходите, — она распахнула перед ним дверь.
Гость снял шапку, и она увидела льняные, как у ребенка, слегка вьющиеся волосы и совсем не мужественную, беззащитную шею. Под тонкой матовой кожей залегла голубая жилка, и в этой жилке было столько жизни и чистоты, что Инга отвела глаза.
— Вот сюда, пожалуйста, — она указала на вешалку для одежды.