Он послушно и даже с прилежанием хорошего ученика повесил и расправил свою курточку. В маленькой прихожей было тесно, и когда гость повернулся к Инге лицом, на уровне ее глаз оказалась широкая, хорошо развитая грудь.
— Я без предупреждения… — заговорил он, оправдываясь.
— Ничего, я не занята…
— Все-таки нужно было позвонить…
— Совсем не обязательно.
— Я, наверное, нарушил ваши планы…
— Нет, что вы…
— Наш разговор займет не больше десяти минут…
— Я не тороплюсь…
Поток взаимной любезности грозил перейти в лавину, если бы его не прервала внезапная и очень громкая пауза. Они стояли уже посреди кухни, и впервые она не казалась Инге тесной и маленькой, — кухня была как раз того идеального размера, чтобы в ней разместились двое, не мешая и не слишком отдаляясь друг от друга. Вот только один вопрос мучил ее сейчас: куда девать свои глаза, что беспокойно двигались от предмета к предмету, боясь остановиться на его лице, и руки, которые стали вдруг чужими? Она так напряженно задумалась об этом, что даже не предложила гостю сесть.
— Что вы будете пить? — на истерической нотке проговорила Инга, не в силах больше выдерживать эту паузу.
Он взволнованно сглотнул:
— Спасибо, я на работе.
— Нет, я не о том… — она подавила в себе нервический смешок. — Вам кофе или чай?
— Если не трудно, чай.
Инга на секунду задумалась и проговорила удивленно:
— А чая нет…
— А зеленого?
— Зеленого тоже…
— Я не привередливый, пью все, что дают, — гость сел, так и не дождавшись, когда его пригласят.
Инга, наконец, вышла из ступора и поставила турку на плиту.
— Вы извините, у меня не убрано, — засуетилась она.
— Наоборот, очень даже ничего, — он разглядывал голые стены без обоев, украшенные пышным декоративным виноградом и еще какими-то зелеными растениями.
— Я собираюсь делать ремонт, — поспешила объяснить Инга.
— Зачем, и так отлично…
— Нет, я действительно собираюсь…
— Это будет лишнее.
Она хотела еще что-то добавить, но снова, как тогда, наткнулась на ясный голубой взгляд и замолчала.
— Что вы можете рассказать о своем соседе? — начал он без всякого предисловия.
— О Налыснике?
— Да, о нем.
Инга молчала, задумавшись.
— Вы не торопитесь, вспоминайте. А лучше говорите все, что придет в голову. Можете рассказывать мне даже свои домыслы.
— Домыслы?
— Если таковые имеются. Может, вы замечали за ним что-то странное?
— Странное? Да, я замечала за ним странное.
— Что именно? — он взглянул на нее остро.
— Знаете, наш сосед весь был что-то странное.
— К сожалению, я не могу сделать никакого вывода из ваших слов. Вы можете рассказать подробней?
— Подробней?.. Например, никто никогда не знал, откуда он взялся. Он приехал к нам около года назад, снял эту квартиру и стал здесь жить. Жил очень тихо, никогда у него ни друзей не собиралось, ни знаете ли, ну там… в общем, никаких посторонних. Да я видела его за все это время, может, с десяток раз.
— Он работал где-нибудь?
— Не знаю. Но мне так кажется, нет. Работающий человек все-таки живет по какому-то режиму. То есть всегда видишь его в одно и то же время, а он…
— А он?
— Появлялся то утром, то вечером. Иногда днем. Мне кажется, он не любил, когда его видели.
— Почему вам так кажется?
— Не знаю… Он пробегал по ступеням, глядя себе под ноги, и… мы даже не здоровались. То есть я первое время здоровалась с ним, а потом перестала, потому что он не отвечал. И так, знаете, все смотрел вниз или куда-то поверх моей головы. А если во дворе встречались, отворачивался в сторону, как будто не знает вовсе.
— Как вы думаете, чем была вызвана такая необщительность?
— Вот это уж я не знаю, товарищ…
— Можете называть меня Шура.
— Шура?..
— Да. Меня все так зовут.
Инга еще раз посмотрела на его волосы, что вились на затылке мягкими колечками, на мужественный, но все еще юный овал лица, и подумала, что, конечно же, он Шура, только Шурой он и может быть.
— Так вы говорите, к нему никто не приходил? — прервал ее наблюдения Шура.
— Может быть, пару раз… но сама я не видела этих людей. Я иногда выхожу на площадку курить, вот и слышала голоса.
— Так-так, что за голоса?
— Ой, ну что вы! Так, буботенье какое-то… когда человек заходит или выходит из квартиры, вот и все. А так всегда у него было тихо-тихо Я, наверное, ничем не могу вам помочь… Шура.
***
Кофе, конечно, сгорел. Пришлось ставить новый. Пока Инга вычищала конфорку и засыпала вторую порцию кофе в турку, Шура оглядывал кухню: ярко-красные шторы, красная скатерть на столе, старый, но хорошо сохранившийся кухонный гарнитур из тех, что были модны в восьмидесятые. Холодильник 'Донбасс' — из того же времени. Все аккуратно подкрашено, подклеено и приведено, если не в современный, то очень приличный вид.