— Никогда бы про твоего Петю не подумала.
— Эк ты его превозносишь! Про Петю не подумала… Теперь, в коляске-то, далеко не попрыгаешь, а и то, бывало, психанет, да как завалится набок, — подымай его! Так он со злости, черт рогатый, еще упирается. Конь педальный, господи прости. Я ему жизнь отдала. Не лез бы, дурак, куда его не просят, до сих пор бы ногами ходил и меня б не мучил. Да… и пожито, и попито, а теперь что? Коляска да горшок, — Зоя горестно вздохнула и потянулась за бутылкой, — А ну их, девочки, давайте лучше выпьем за любовь!
После выпитого она продолжила:
— Я вам так скажу, девочки, любовь — это когда тебя любят. Была б я умная с молодости, вышла б за Сашку моряка, сейчас бы как сыр в масле каталась. Так мы ж бабы-дуры, нам любовь подавай. Когда ТЕБЯ любят — вот это любовь! А если ты всю жизнь ему отдаешь, сама недоедаешь-недопиваешь, детей со всех жил тянешь… разве ж это любовь?
— Вот тут ты, мать, не права, — Раиса заедала водку куриным окорочком. — Вот она любовь-то и есть, когда со всех жил тянешь. Оно, конечно, тяжело… — она разгрызла косточку и начала ее обсасывать, — Но если б я своего Ваську не любила, хрен бы он от меня кружки воды на старости лет дождался.
— Ой! Ваську она любила! — Зоя Герасимовна подскочила на своем стуле, как будто ее ущипнули за самую мягкую часть тела, — Да как будто я не знаю, как ты от своего Васьки б…ла всю жизнь.
— Что-о?!
— А как будто люди слепые! Да Вася твой с горя в могилу сошел. Что, правда глаза колет?
Может быть от 'правды', а может быть, от выпитого глаза Раисы Павловны действительно стали красные и навыпучку.
— Ах ты, курва старая… — прошептала она потрясенно.
— Заткни свой рот, потаскушка! — живо отозвалась Зоя.
— Обер…дь!
— Э-э… — закивала Зоя укоризненно, — бесстыжая… Такими словами, да при ребенке, — она бросила косой взгляд на побледневшую Валерию. — Да ты еще пешком под стол ходила, когда я уже дитё родила, — добавила она с видом оскорбленного достоинства.
— Дитё! — как будто чему-то обрадовалась Рая, — А где оно сейчас, твое дитё? По тюрьмам да по ссылкам?
Это был удар ниже пояса. Дамы одновременно поднялись из-за стола, хоть для их грузных и расслабленных алкоголем тел это было не так-то просто. Они непременно вцепились бы друг другу в волосы, если бы именинница не встала и не вытянула вперед руки, создавая между ними барьер.
— Девочки, девочки! — кричала Инга, — Не ссорьтесь! Зоечка, Раечка, ну что вы?
Дамы продолжали наносить друг другу матерные оскорбления. Инга увещевала их. Ее тоненький голосок был как свист одинокой пули среди громыхания тяжелых орудий.
Валерия сидела убитая. Ссора лучших подруг, подогретая водкой, продолжалась еще долго, пока, наконец, не была запита мировой. После этого две женщины обнялись, поплакали, Инга тоже прослезилась, и все выразили желание потанцевать.
— Валерия, музыку! — кричала Зоя, выбегая на середину комнаты.
— Танцавать хочу! — вторила ей Рая, подрагивая студенистыми телесами.
— Давай нашу любимую!
Валерия поставила диск, где Верка Сердючка пела тем особым голосом, который свойственен гермафродитам и женщинам в постклимактический период:
Даже если вам немного за тридцать,
Есть надежда выйти замуж за принца,
Солнце всем на планете одинаково светит
И принцессе и простой проводнице…
Раиса Павловна вскидывала толстые колени и поворачивалась вокруг своей оси. Зоя Герасимовна, подбоченившись, мелко семенила вокруг нее.
Жизнь такое спортлото,
Полюбила, да не то,
Выграла в любви джек-пот,
Присмотрелась — идиот!
Слово идиот дамы прокричали хором и почему-то запрыгали от радости. Пол под ними завибрировал, как мост под отрядом солдат, и не миновать бы Инге неприятностей, если бы на втором этаже вот уже две недели, как никто не жил…
Я для всех накрыла стол, — продолжала звезда эстрады,
Есть и перчик и рассол,
Будем мы сейчас гулять,
Наливать и выпивать!
По окончании нетленного музыкального шедевра Рая выскочила вперед и в наступившей тишине прокричала:
Огурчики, помидорчики,
Ванька Маньку целовал в коридорчике!
В экстазе она задрала юбку, оголив слоноподобные ноги.
***
Но это были еще не все гости Инги. С самого начала вечера в тени просидела Наденька. За исключением нескольких поздравительных фраз, адресованных имениннице, она все время молчала.