— Какой у тебя размер? — неожиданно спросила она.
— Чего? — не поняла Валерия.
— Груди. Я спрашиваю про размер груди.
Это было коньком Наденьки. Она имела полноценный второй размер и очень гордилась этим. Свою грудь она подчеркивала облегающими кофточками с умопомрачительными декольте. Бюстгальтеры Наденька носила кружевные, с глубоко открытыми чашечками, ее любимой моделью была 'голубка'. Белье она всегда надевала так, чтобы оно чуть-чуть выглядывало в вырез кофточки и отличалось по цвету. В этот раз на ней был тоненький трикотиновый свитерок, из-под которого виднелось кружево цвета розового кирпича. Была еще одна особенность в этом свитерке: вместе с великолепной грудью он обтягивал и пару досадных складок на животе — но надо же было чем-то жертвовать!
— Я купила бюстгальтер, — говорила между тем Наденька, — А он оказался мал. На рынке, вроде, мерила, ничего был. Так расстроилась. Он такой… черное с красным, а в середине на перемычке вделаны стразы, не хочешь примерить? Бретелек две пары — простые и ажурные.
— Нет, — сказала Валерия. — Я и своих не ношу.
— Почему? — жеманно удивилась Наденька.
Валерия не отвечала.
— Как можно не любить такие вещи… Да ты хоть посмотри.
— Куда мне твой размер, — отвечала Валерия, не поворачиваясь и продолжая мыть посуду.
— Я же говорю, он маленький.
— Настолько?! — Валерия повернулась к ней всем телом и развела руки в стороны. Имея полноценный нулевой размер груди, она не могла примерять бюстгальтеры Наденьки даже мысленно.
От радости Наденька скукожила ротик.
— Тебе сколько лет уже? — заговорила она подавив улыбку, — Двадцать пять, двадцать шесть?
— Двадцать три.
— Ну что ж, в двадцать три еще можно не носить. Но через пару лет…
— Что?
— Грудь будет уже не та.
— Почему? — Валерия оторвалась от посуды и посмотрела на нее.
— Потеряет форму, обвиснет, — Наденька притворно вздохнула.
'Твоя уже обвисла'? — хотела спросить Валерия, но сдержалась.
Между тем в зале настал час хорового пения. Сначала затянули 'Несе Галя воду'. Первый куплет пропели очень стройно, на втором забыли слова, а вместо третьего решили повторить первый. После 'Гали' запели 'Ой, на гори два дубки'. Здесь все знали твердо только один куплет, его и пропели с десяток раз, пока не заметили, что поют одно и то же.
— Я тебе говорила, — нарушила молчание Наденька, — Мой ремонт затеял. Хотел стены поштукатурить, а я сказала 'нет'. Хочу все пластиком обделать.
— Интересно, — Валерия уже отвернулась к посуде.
— Хочу европанели заказать, европотолок и европол.
— Что, и такое бывает?
— Конечно! Сейчас все европол ложат. Я сказала, пока пластиком все не обделаешь, о новом планшете и не думай.
— Да…
— А в январе мы в Египет собираемся.
— Везет.
— Летом там жара, шестьдесят градусов. А зимой не больше тридцати — для вип-клиентов, — значительно заметила Наденька.
Валерия протерла последнюю тарелку, набрала воды в чайник и включила его.
— Ты что будешь, кофе или чай?
— Я лично больше предпочитаю кофэ, — проговорила Наденька с достоинством. Букву 'Ф' она произносила твердо, как в слове 'фэйс', - А что будет на сладкое? Только шоколада я не ем, а от тортов меня, ты знаешь… пучит.
Валерия задумалась. Она вспомнила, что из сладкого не было куплено ничего.
— А тортов и нет, — сказала она успокоительно. — Так что можешь не переживать.
— Как?!
— Забыли купить. Я вообще про сладкое забыла.
— Ой, ну как же так…
— Ничего, обойдемся, — бесцеремонно сказала Валерия. — И кофе, кстати, тоже закончился. Так что попьешь чай с сахаром.
— С сахаром?!
— Можешь и без сахара. Если тебе он вреден.
— А вдруг кому-нибудь сладенького захочется? — заволновалась Наденька.
— Ну что ж. Ведь сахар же есть.
Наденька поджала губки.
— Тогда я схожу за конфетами, — сказала она. — А то неприлично как-то. День рождения все-таки, и без сладкого.
— Да кто их будет есть?
— Как это кто? Гости!
Наденька взяла свою сумочку, достала оттуда кошелек и пересчитала содержимое. Валерия сделала вид, что не заметила этого жеста.
— Ну, я пошла, — сказала она демонстративно.
— Как хочешь, — бросила Валерия вслед удаляющейся в прихожую четырехугольной спине.
Когда за Наденькой захлопнулась дверь, она подошла к зеркалу и пригляделась к себе: под глазами залегли темные круги, а щеки были бледнее обычного. 'Неужели правда, что я выгляжу на двадцать шесть лет'? — пронеслось в ее голове.