— Я только чай.
— Зеленый или черный?
— Зеленый.
Он нажал невидимую кнопку у себя на столе и сказал в пространство:
— Чая зеленого и кофе мне.
Пять минут спустя в кабинет вошла девушка удивительной красоты. В руках она несла серебряный поднос, на нем стояла маленькая чашечка чая и большая кружка кофе. Она прошла своими длинными ногами мимо Валерии вдоль по кабинету к небольшому овальному столику. Девушка склонилась над столом, длинные волосы соскользнули со спины на грудь, скрыв часть ее лица. Когда она распрямилась, Валерия заметила что-то нежно-голубое — это были ее глаза. Но ни лица ее, ни выражения рассмотреть не удалось.
Напитки были расставлены на столе. Под большую кружку была подложена красная хлопчатобумажная салфетка, а под чашку Валерии — ничего. Девушка вышла, и Валерия почувствовала, что на миг перестала соображать. Ей всё чудились длинные ноги, длинные волосы, и что-то голубое, запутавшееся в них. Она опомнилась, когда Юлдасов широким жестом указал ей на стол:
— Прошу.
Здесь был диван красной кожи, два таких же кресла, а посредине стол на изогнутых ножках. Недалеко от дивана, так, чтобы можно было дотянуться рукой, стоял комодец или бар, или что-то причудливое, напоминающее старый, но хорошо сохранившийся бабушкин шкафчик.
Валерия не знала, как быть: глазами Юлдасов указал ей на диван, но от дивана ей почему-то хотелось держаться подальше. Она встала и пересела в кресло.
Валерия утонула в нем. С виду небольшое, кресло сделано было так, чтобы принимать тело любых размеров. До этого Валерия сидела в кресле для посетителей, которое было расположено так низко, что ей приходилось заглядывать своему собеседнику в рот. Теперь же ее голова оказалась на одном уровне с головой Юлдасова, но и почти на одном уровне со своими коленями.
Незаметно, не делая резких движений, она переместилась на самый краешек, ухватилась за подлокотник, чтобы не соскользнуть по гладкой коже обратно в глубину, и застыла в этом положении. Было не очень удобно, зато прилично.
Юлдасов расположился на диване куда более вольготно. Приняв на себя тело своего господина, диван уже не казался большим, а всего лишь уютным. Господин раскинул руки и ноги, облокотился на мягкую спинку, слегка приоткинув голову, и оказался в наиболее естественном для себя положении. Всё-таки рабочий стол и деловое кресло как-то не шли к его фигуре.
Он откровенно посмотрел ей в лицо, затем плавно перевел взгляд на ее грудь, талию и колени. Валерия ухватилась за свою чашку.
— Какую должность ты хотела бы занимать? — медленно спросил Юлдасов.
Отличительной чертой этого человека была неторопливость.
— Даша сказала, что на фирме освободилось место курьера…
— Я спрашиваю не о том, что сказала Даша, — он потянулся к комоду-бару-бабушкиному шкафчику и извлек оттуда бутылку коньяка. — А о том, чего бы хотела ты.
Маленькая пузатая бутылка с переливающейся в ней жидкостью блеснула на Валерию медовым глазом.
— Будешь?
— Нет, спасибо.
— Ты не пьешь?
— Нет.
— Куришь?
— Нет.
— А что ты любишь?
— Э-э… в каком смысле?
— Как ты расслабляешься?
— Да я… как бы…
— Секс?
Валерия сделала слишком большой глоток чая и закашлялась.
— Тебя не смущают мои вопросы?
Она помотала головой отрицательно.
— Если что не так, ты скажи.
Она закивала головой положительно.
— Ты потеряла дар речи? — Юлдасов плеснул себе в кофе коньяка.
— Нет.
— Ты знакома с НЛП?
— Да.
— Ты не ответила на мой вопрос.
— Какой?
— Ты вообще слышишь, что я говорю?
— Извините… вы как-то так быстро…
— Какую должность ты хотела бы занимать?
— Я еще не знаю вашей компании…
— Разумный ответ. Алла тебя познакомит. Кстати, ты хотела бы быть моим секретарем?
— Но Алла, это же, кажется, и есть…
— Я задал тебе вопрос не об Алле.
— Не знаю.
— Слишком неопределенно.
— А какие у секретаря обязанности?
— Ты справишься.
— Да, это интересно…
— Ответ мне непонятен. Многие добиваются этой должности, интригуют. Даша, твоя подруга, спит и видит себя на месте Аллы.
— А что в этой должности такого особенного?
— На первый взгляд ничего.
Юлдасов закурил сигару. Валерия наблюдала этот процесс с интересом: сначала он произвел с кончиком сигары какую-то хитрую манипуляцию, потом достал спичку длиной с палец, чиркнул ею по гигантской спичечной коробке и подкурил. В воздухе разошелся запах первосортного табака. Этой ноты как раз не доставало для того, чтобы подчеркнуть запах дорогого коньяка, деревянного лака и кожи хорошей выделки. Всё вместе это составляло необыкновенный аромат — так пах дорогой мужчина.