Она долго думала, какие же колготки надеть: вот эти, в сеточку, или с тонкими вертикальными змейками? Она примерила обе пары, но решила, что черные колготки для встречи с оперуполномоченным — это уж, пожалуй, чересчур. Инга порылась в своем шифоньере, но ничего приличествующего для такого визита не нашла — ну не было у нее обыкновенных повседневных колготок телесного цвета! Были одни, цвета топленого молока, но и те с люрексовой нитью.
— Лера, — сказала она, заходя в спальню к дочери, — дай мне свои бесцветные колготки.
Дочь молча кивнула на 'пенал' в углу.
— Когда ты уже наведешь здесь порядок, — ворчала Инга потихоньку, так, чтобы Валерия, упаси бог, не подумала, что она делает ей выговор.
Но дочь и не думала реагировать, увлеченная каким-то электронным чтивом.
Инга достала пакет со всякими галантерейными мелочами и начала раскладывать их на кровати: дюжину трусов в виде одной полосочки, лифчики, ни разу не надетые, безразмерные носки, какие-то ленточки, шнурочки, носовые платки, яркий шелковый платок, который Валерия повязывала обычно на бедра, — все это было смято и свалено как попало в одну кучу. Но колготок здесь не было.
— Где же колготки? — спросила Инга.
— А, забыла. Я их повыкидывала, — ответила Валерия, не отрываясь от экрана.
— Зачем?
— Они были все в стрелках.
— Лера! Сначала надо купить новые, а потом уже выкидывать старые.
— Старье надо выкидывать независимо от того, есть ли у тебя новые.
— С твоими принципами без штанов останешься.
— Штаны у меня как раз есть. А колготки я все равно носить больше не собираюсь — одна маета.
— Что ты говоришь? — легонько съязвила Инга. — А под туфли ты что наденешь?
— Под туфли я надену джинсы.
— А под юбку?
— А юбку я надену тогда, когда можно будет ходить без колготок.
— С ума сойти.
— Вот и сходи.
Инга еще раз обозрела все разномастное содержимое галантерейного пакета и спросила:
— Мне это все обратно заталкивать или ты все-таки разберешь по полочкам?
— Заталкивай, — услышала она безразличный ответ.
Инга решила надеть 'топленое молоко' с люрексовой нитью — из всего имеющегося это было наиболее подобающее ситуации. Затем накинула уютный кремовый пеньюар и, взглянув на себя в зеркало, вдруг пришла в такое сильное волнение, которого не чувствовала уже давно. Зрачки ее расширились и заблестели, пальцы дрогнули, а лицо побледнело и истончилось. Она сняла пеньюар. Нет, это невозможно… ну не в старом же халате его встречать!
Спортивного костюма, приспособленного под домашний, у нее не было, джинсов и свитера она не носила никогда. Вся ее одежда была или подчеркнуто женственной, или совсем уж никудышней. Промаявшись с полчаса этим неразрешимым вопросом, она опять пошла в спальню к дочери.
— Где халат, что я покупала тебе в том году?
— Это пушистый такой?
— Да, велюровый.
На этот раз Валерия встала и сама открыла шифоньер. Халат висел на вешалке без употребления и был совсем новеньким. Инга примерила его и облегченно вздохнула: это было как раз то, что нужно.
Повертевшись немного перед зеркалом, она поняла, что с этой минуты ей стало нечего делать. Вернее, ничего делать она уже не могла: ни готовить, ни смотреть телевизор, ни заниматься домашними делами — все валилось из рук. Даже пульт телевизора выскальзывал, и взгляд ее устремлялся куда-то поверх экрана. Оставалось только курить, бессмысленно смотреть в окно и пытаться успокоиться и понять бессвязный поток своих мыслей. Она вся была ожидание.
2. Даша
Изящно вылепленные, утонченные на кончиках пальцы лениво перебирали виноград. Большая эмалированная миска стояла прямо на постели, где в третьем часу дня все еще нежилась Даша. Виноградины были крупные, с прозрачно-золотистой серединой, и такой же прозрачной и светящейся казалась кожа ее пальцев.
— Угощайся, — сказала она, небрежно пододвинув миску к Валерии.
— А это… от кого?
— Брит. Вчера вечером прислал.
— В качестве извинения за свое отсутствие?
— Нет, просто так.
— А разве ты не его в баре ждала?