— Вы не представляете, что мне пришлось пережить, — заговорила Леночка, продолжая начатый еще во дворе монолог. Она поёрзала на стуле — ей нелегко было говорить под таким неуютным взглядом. — Угостите кофейком? — перебила она сама себя, стараясь собраться с духом.
— Только кипяток.
— Можно и кипяточку, — мило согласилась Леночка.
Он поднялся, неловко отодвинув стул, прошел на кухню, чуть-чуть согнувшись под аркой. Это была комната-студия: кухня, соединенная с залом при помощи арки, которую аркой можно было назвать лишь условно. Проход, вырубленный в стене в виде неправильного четырехугольника, был обрамлен грубооструганными досками.
Незнакомец прошел сквозь арку торопливо, как будто пряча свой высокий рост. Все движения его были резкие и не вполне рассчитанные. Черный под горлышко пиджак топорщился грубыми заломами.
'Почему он не снимет пиджак'? — подумалось Леночке.
Когда мужчина вернулся и поставил перед ней чашку, из-под рукавов его выглянули синие, не очень свежие манжеты рубашки. Но сочетание синего с черным не выглядело на нем безвкусно.
— Я сама из Камышовки, — продолжила Леночка. — Знаете такой город?
— Знаю.
— Обо мне прослышали здесь, в Донецке, и пригласили участвовать в шоу. У меня ведь страшно развиты экс-тра-сен-сорные способности, — проговорила она по слогам. — А летом я вышла замуж, ха-ха! Представляете?
Он кивнул.
— Мой муж — известный дрессировщик тигров. А я теперь его помощница. Владимир Глимбовский — слышали? Нет? Вы не могли не слышать. Владимир и Елена Глимбовские! — выкрикнула она драматически и посмотрела на своего собеседника.
Впечатления это не произвело. Но его холодность воодушевила Леночку еще больше.
— Вы не представляете, что такое тигр, ах! — она расширила глаза, — Это такой зверь! Просто ужас. Когда входишь в клетку, он смотрит на тебя… вот-вот набросится. Я тоже смотрю ему в глаза, — при этом Леночка взглянула так, будто перед ней сидел действительно тигр, а не человек, — Так мы стоим и молчим, и если он переборет — я пропала! Моя задача — загипнотизировать тигра перед тем, как войдет муж. На моих глазах он сожрал человека, потому что тот не выдержал его взгляда. А Вы смотрели когда-нибудь в глаза тигру? — спросила она и тут же, нисколько не интересуясь ответом, продолжала: — У нас есть свой номер, мы два года репетировали. Вова подносит ему кусок мяса, тигр разевает пасть, а я кладу туда голову. Мы ездили с ним во Францию, нам аплодировали стоя. Ах, Париж… мое фото напечатали на первой странице этого, как его… во… 'Вог'! Потом мы поехали в эту… Ниццу. А вы были в Ницце? Какой там океан, а пальмы! Я каталась на дельфине. Вы не представляете себе, что это такое… Конечно, мой муж простой дрессировщик, но… вы понимаете? — она таинственно заглянула собеседнику в глаза. — Понимаете? Это все он. Да-да, — Леночка закивала головой, — Он, мой любовник, устроил нам это путешествие. Я не буду называть его имени, хотя вы, наверное, слышали его… — она загадочно примолкла, но, не выдержав даже самой краткой паузы, выпалила: — Брит!
Она произнесла это известное в городе имя и уставилась на своего нового знакомого, желая прочесть в его лице какую-нибудь реакцию. Реакции не было. Черный истукан сидел перед ней, не шелохнувшись.
Леночка отпила маленький глоток остывающего кипятка.
Что-то в этой комнате было от присутственного места. Вот только что именно, она никак не могла понять: не голые выбеленные стены и не старые деревянные стулья… На одном из них сидела она, чувствуя жесткую неприветливую спинку, остальные выстроились по-над стеночкой в ряд, словно ожидая посетителей. Отсутствие ковра на полу? — нет. Тогда, может быть, одинокая лампочка на витом шнуре, которую хозяин квартиры задевал, проходя, головой? В углу она заметила гору книг, сваленных, как попало, в одну кучу. Опять не это.
Леночка не переносила пауз в общении, поэтому, делая свои попутные наблюдения, она не переставала говорить:
— Вы, наверное, заметили? Я внутчатая племянница Жанны Агузаровой, — она повернулась к собеседнику в профиль. — Да-да, той самой знаменитой певицы. Она сейчас живет в Америке. Меня к себе зовет, — Леночка потянулась в истоме и оправила задравшуюся юбочку — она не привыкла больше пяти минут спокойно сидеть на месте. — Но я не поеду. Муж… да и любовник… они меня не отпустят, нет, — и покачала головкой на тоненькой шее.