Она присела на диван и погладила мужа по голове. Вова затих. Леночка принялась перебирать ему волосы на макушке. Она перебирала их круговыми движениями, не торопясь, все увеличивая радиус, по которому вела ее рука.
— Леночка… — прошептал Вова, — я негодяй.
Еще минуту он лежал, впитывая тепло ее ладони, и заговорил снова:
— Я безумец, Леночка. Какой же я дурак! Как я мог подумать о тебе… Ведь ты шла от мамочки! Это же так, Леночка?
Она молчала.
— Я обидел тебя! Унизил, оскорбил! А ты, кроткая, все мне прощаешь. Да меня по щекам отхлестать мало. Я дрянь! — он повернулся к Леночке и вжался в нее со всей силой. — И за что ты любишь меня такого!
Леночка улыбалась, глядя поверх его головы.
— Мне нет прощенья! — подытожил Вова, снова собираясь плакать.
Но Леночка крепко прижала его голову к своей худенькой груди, и он сдержался.
— Нет, нет, нет, — говорил он, крепясь, — ты святая. Святая Елена! Как много ты прощаешь мне. Я этого не стою. Не стою! Леночка, послушай, — он встал, вырвавшись из ее объятий, — я написал о нас.
Вова метнулся к деревянной тумбочке, где у него лежала заветная тетрадка, пятая по счету за все его тридцать лет, и принялся ее листать.
— Вот, Леночка, вот. Это мы… здесь мы. Я о нас написал, послушай, — он, наконец, открыл нужную страницу.
Рот мой обрамлён губами,
Твои губы обрамляют рот.
Мои щёки начинаются ушами -
У тебя наоборот:
Уши продолжаются щеками.
Нос мой украшается ноздрями,
Твои ноздри украшают нос.
Лоб мой начинается бровями -
У тебя наоборот:
Бровями лоб заканчивается.
У меня во рту всё пересохло,
Пересох от сухости твой рот.
Мой язык — почти проглоченное что-то -
У тебя наоборот:
Что-то начинает вылезать из горла!
Вова закончил и несколько минут в ожидании смотрел на Леночку. Она молчала.
— Нравится? — робко спросил он.
Леночка пожала плечами. Вова опустил голову.
— Я думала, будет что-то о любви, — сказала она тоненьким разочарованным голоском.
— О любви? Но Леночка… А о чем же это, по-твоему?
— О любви пишут не так.
— А как?
— Нежно. Ласково. Мило.
— А я разве не нежно?
— Нет. По твоим стихам видно, что ты совсем не любишь Леночку.
— По моим стихам?.. Ты ошибаешься!
— А где же здесь слово 'любовь'? — язвительно спросила она.
— Но… это вовсе не обязательно.
— Обязательно!
— Нет, ты неправильно понимаешь, что такое поэзия.
— Зато Леночка понимает, что такое любовь!
— Что же? Что это такое?! — весь вскинулся Вова. — Если моя любовь для тебя не любовь?
— Что это такое? — всё так же язвительно повторила Леночка, — Сейчас я тебе покажу, — с этими словами она встала с дивана и подошла к старенькому компьютеру.
Это чудо техники поселилось у них совсем недавно и имело электронно-лучевой монитор на пятнадцать дюймов, жесткий диск на 4 Гб и процессор Duron 600.
Леночка осторожно нажала кнопочку Power.
— Открой, — сказала она, когда компьютер загрузился.
— Что?
— Вот ту табличку, где папочки.
Вова открыл Total Commander.
— Ну, что? — спросил он.
Леночка стала водить пальчиком по светящемуся экрану, отыскивая нужную строку в списке папок.
— Вот! Почему Леночка находится между Дневник и Разное?
Вова вгляделся в желтый ярлычок и надпись рядом с ним.
— Не знаю… — проговорил он задумчиво. — Это ведь компьютер.
— Ну и что ж, что компьютер? Я видела, как ты записывал эти папочки, значит, ты подстроил!
Вова помолчал.
— Наверное, он строит все по алфавиту, — сказал он по окончании своих раздумий.
Леночка с досадой отвернулась.
— Выкрутился, — бросила она, уходя.
С расстроенным лицом Вова следил, как она, совершенно нагая, прошлепала в своих тапочках в прихожую; белокурые волосы вспархивали и опадали при каждом шаге. Было слышно, как Леночка взяла с полочки расческу и начала расчесываться.
— Если бы ты любил, — сказала она оттуда громко и выразительно, — то не стал бы компьютером закрываться, а поставил бы Леночку на самый верх!
Потом что-то тихонько звякнуло, стукнуло, щелкнуло, — это Леночка рылась в своей косметичке. Ее духи, помады, тушь, пудра и многое другое никогда не были расставлены на столике перед зеркалом, а лежали вперемешку в небольшой сумочке, которую Леночка брала с собой всякий раз, когда отправлялась гулять. Откуда добывалось всё это добро при почти полном отсутствии денег, Вова не знал, но и не спрашивал.