Недавно в ее косметичке появился предмет неприлично дорогой — роскошное золотое кольцо с крупным рубином. Камень был массивным, кровавым, но исполненное по чьей-то замысловатой прихоти, кольцо смотрелось удивительно женственно — игриво, тонко. Вова не разбирался в драгоценностях и их цене, однако кольцо его беспокоило.
— Леночка, — позвал он тихо, — откуда у тебя это кольцо?
— Ты рылся в ее вещах?
— Нет, я случайно увидел. Сумочка была открыта, а оно блестит.
— Это Леночке подарила мамочка.
Вова снова прилег на диван лицом к стене и свернулся калачиком.
— Ты ведь сегодня никуда не пойдешь? — тоскливо спросил он.
— Никуда? — ответила Леночка с вызовом, — А что мы будем кушать?
12. Look
[look]: привет
[Манюня]: привет
[look]: че не спишь?
[Манюня]: да ещё вроде рановато
[look]: для Манюни в самый раз
[Манюня]: а ты кто? как тебя зовут?
[look]: меня зовут Иван Владимирович
[Манюня]: ну тогда я Красная Шапочка
[look]: ок, просто Иван.
[Манюня]: Маша
[look]: скольк тебе лет?
[Манюня]: 12, а тебе?
[look]: 50
[Манюня]::)))…….чем занимаешься, старичок?
[look]: зубы вставные напильником натачиваю
[Манюня]: ну и как, получается?
[look]: сейчас проверим… отлично!
[Манюня]: пипец
[look]: Маша, у тебя случайно ужастика ужасного нет?
[Манюня]: нет, таким не страдаю
[look]: а что ты смотришь на ночь?
[Манюня]: мультики
[look]: а я хочу посмотреть фантастику про инопланетян, нету?
[Манюня]: нет такого, у меня только мультяшки
[look]: ладно. тогда пойду выпью кефира
[Манюня]: а я пошла пить чай
[look]: кефир вкуснее в пять раз
[Манюня]: согласна, но хочется чайку
[look]: мне по старости чай пить нельзя — потом спать не буду
[Манюня]: а мне можно — я пошла
Но Иван Владимирович не пошел пить кефирчик. На столе у него стояла бутылка водки, из которой он и плеснул себе в стопку.
Здесь же валялись наушники, в них он слушал музыку и смотрел фильмы, когда в соседней комнате спал сын. Сыну исполнилось шестнадцать, и личная и общественная жизнь выматывали его к ночи так, что он едва успевал донести до кровати свое засыпающее тело. Мать покинула их совсем недавно, и они кое-как привыкали к одинокой холостяцкой жизни.
Иван зашел на Ютуб в поисках интересных роликов, но ничего особенного сегодня не попадалось. Потом заглянул на Демотивацию, но и там было все старое, — как вдруг заметил, что Манюня снова в сети. Открыв диалоговое окно, он быстро застучал по клавишам:
[look]: опять сидишь возле компутера…
[Манюня]: нет, уже иду спать
[look]: спокойной ночи, Маша
[Манюня]: и тебе того же. Кефирчику выпил?
[look]: ага. сейчас еще отхлебну…
[Манюня]: я тоже чайку попила
[look]: зелёного хоть?
[Манюня]: как ты угадал?
[look]: от чёрного у меня изжого!
[Манюня]: береги себя
[look]: поздно…
[Манюня]: та ладно, беречь себя никогда не поздно
[look]: я и так только ем и сплю
[Манюня]: так ты трутень?
[look]: я старый старичок
[Манюня]: и сколько старичку?
[look]: я уже говорил, 50
[Манюня]: а правду?
[look]: я, когда ложусь спать, на бумажке пишу фамилию, имя и адрес, где
живу, чтобы утром прочитать и вспомнить…
[Манюня]: да уж, пичалька…
Манюня вышла. Иван Владимирович открыл ее фотку и долго рассматривал нежную русоголовую девочку. Маленький яркий ротик улыбался, и видно было, что на лице нет еще и капли косметики. Манюня же на своем экране должна была видеть фото его шестнадцатилетнего сына.
Иван лег на кровать — не раздеваясь, а только скинув обувь. Раньше он никогда не ложился одетым, но теперь он позволял себе поступать так, как ему заблагорассудится. В голове рисовался смутный образ русоголовой девочки. Он хотел удержать картинку, но слишком расплывчато было сознание, да и сознание ли это было? — так, эфемерное нечто, которое несло его, как поток.
Сегодня его дело было закрыто, и Иван устроил себе маленький праздник, а попросту говоря — напился. За закрытие дела о хулиганском нападении ему пришлось заплатить десять тысяч гривен: одну Темирбаеву и девять — ментам. Теперь он корил себя: почему было сразу не договориться с этим придурковатым стариком? Гордость не позволила — за гордость свою заплатил. И не жалко, что заплатил, а жалко, что отдал те деньги, которые отложил сыну на подарок. Никчемный отец… не умеющий зарабатывать муж… неудачник-специалист первой категории… С этими мыслями Иван заснул.
***
Сегодня Маша была другая: с ярко накрашенными глазами и большущими, словно приклеенными ресницами. Только ротик оставался нежным, детским.