Для меня нет большего совершенства на этом свете, чем Вы. С тех пор, как я познакомилась с Вами, мир закружился вокруг Вас и для Вас, и я ничего не могу с собой поделать.
Догадываюсь, что Вам всё это кажется глупым и неестественным, и Вы хотите, чтобы я отстала. Тогда скажите об этом прямо — умру, но я Вас больше не побеспокою. А если и перееду в Ваш город, Вы об этом никогда не узнаете, я буду жить там незаметно, как маленькая птичка в лесу. Конечно, пока это только мечты, но когда-нибудь я буду там жить. Простите, если можете. Не знаю, как себя изменить, только моей смертью вся эта нелепость и закончится… Еще раз простите.
Милая Саодат!
Что ты такое надумала? Я отношусь к тебе хорошо, и очень рад нашей переписке. Я ничего не знаю о свойствах женской любви, как-то не приходилось об этом задумываться, но мне кажется, ты куда-то не туда ее направляешь. Любовь — это, я думаю, ещё и материнское чувство. Как ты вообще видишь будущее своей Машхуры? Где она, с кем? Какие перспективы её жизни и образования здесь, на Украине?
Пришел с работы, устал, хотел спать, глаза слипались, но как только прочел твоё послание — сон пропал… Твоя нервозность долетела до меня через тысячи километров, и я очень взвинчен теперь! Твоя энергия просто обволакивает меня, и я не знаю что это такое… Пожалуйста, Саодат, давай успокоимся. Я-то был спокоен до сих пор… Чтобы немного отвлечь тебя от мрачных мыслей — скажи: как называются такие белые солёные шарики из творога — они ещё очень твёрдые, помнишь, на базаре в Самарканде продавались?
Дорогой Иван!
Снова вижу Вас, слышу Ваш голос… и он уже звучит по-другому. Понимаю, как Вам тяжело со мной, я свалилась на Вашу голову со своей любовью, но будьте милосердны! Я поставила себя на Ваше место: как глупо! Какая-то женщина сквозь тридцать лет… Но что делать — так со мной случилось, и я всё равно рада, что это случилось. Я сожалею лишь о том, что мешаю Вашему спокойствию и привычному течению Вашей жизни. В который раз прокручиваю мысль, может, она покажется Вам наивной, но… надо было мне сразу ехать по Вашему адресу и поговорить с Вами начистоту.
А сейчас только Машхура меня и удерживает. Сама я трудностей не боюсь, но она не сможет учиться в русской школе. Не знаю, что мне делать. Как только представлю, что Вы где-то рядом, я становлюсь такой счастливой… А эти белые творожные шарики называются курт. Милый Иван, они Вам нравятся? Что еще Вам нравится в Узбекистане?
Иван! Я неправду писала Вам о том, что любовь моя ничего не требует. Раньше у меня не было даже Вашей фотографии, и я только мечтала, а теперь мне хочется большего! Я хочу быть рядом, хочу видеть и слышать Вас, и смотреть Вам в глаза. Я сейчас перечитала свои последние письма и пришла к выводу, что они должны были Вас испугать. Простите, это было невольно. Я была в таком состоянии от Вашего долгого молчания, что сама не знаю… Не думайте, дорогой Иван, я всегда нахожу выход из ситуации, я не самоубийца. И я всё-таки еще немного соблюдаю принципы религии. Обо мне не беспокойтесь. Как-нибудь я все равно отсюда вырвусь и буду рядом с Вами… До скорого свидания, мой друг.
P.S. Вот фото. Это я сегодня сама себя сфотографировала.
Дорогая Саодат.
Спасибо за фотографию. Высылаю тебе фото моей квартиры. Видишь, это я сижу за компьютером. Я сейчас ничем не занимаюсь — на работу мне только в понедельник. Сижу дома, смотрю по интернету старые фильмы (советские), ем, сплю…
Вчера вечером пришел Юлдасов. Это было неожиданно. У него дома, когда я прихожу заниматься с его сыном, мы редко общаемся. А впрочем, почти никогда не видимся, потому что у него все время дела. Он принес бутылку коньяка и огромный кусок ветчины, а потом еще посылал своего водителя за водкой. Просидел до утра. Пил. Говорил что-то непонятное… про какого-то убитого друга. Видно, на душе у него тяжело.
О, Иван, как хорошо!!!
Мне захотелось оказаться рядом с Вами в Вашей квартире! Я об этом мечтаю. Может быть, мои мечты когда-нибудь сбудутся, и, может быть, когда-нибудь они совпадут с Вашими. Я буду молиться об этом Богу, и Бог мне поможет.
Почему Вы думаете, что на душе у Юлдасова тяжело? Мне кажется, у этого человека никогда не бывает тяжело на душе. Я не писала Вам, но когда он уезжал, он взял у моих братишек крупную сумму денег. У них был небольшой совместный бизнес, и деньги эти предназначались как бы для его развития. Братишки отдали все, что у них было, и даже больше, влезли в долги. Нам очень тяжело пришлось потом.
Иван, а в каких отношениях Вы со своими студентами? Общаясь с Вами, я поняла, что Вы всё тот же добрый, умный, искренний человек, которым я когда-то восхищалась. Мне нравилась Ваша манера разговора, Ваши глаза, Ваш голос; повсюду я искала что-либо похожее, но не находила. Теперь я знаю где Вы, но Вы так далеки от меня! Как жаль!!! А Вам приходиться меня терпеть…