Выбрать главу

Глеб помог донести ему мешок и вытряхнуть листья в большой контейнер. Володя посмотрел исподлобья на Глеба и сказал 'спасибо'. Это было немного странно. В их классе не принято было говорить друг другу 'спасибо', во всяком случае, в мальчишеской среде. Так говорили девочки, и если бы Глеб рассказал кому-нибудь, Володю осыпали бы насмешками.

Они вынесли еще несколько мешков вдвоем, а потом субботник закончился.

Домой шли пешком. Можно было подъехать пару остановок на троллейбусе, но тогда им пришлось бы делить общество с другими мальчиками, и все увидели бы, что они вместе. Глеб и раньше знал, что Ясеневский живет где-то рядом, но не догадывался, что на одном с ним квартале, всего через два дома.

— Я недавно книжку прочитал, — сказал Володя по дороге, — 'Гарри Поттер'. Там один мальчик-маг борется с колдуном — вещь! Мне папа пообещал всего Гарри Поттера купить, а его знаешь сколько?

— Сколько?

— Семь книг. А в других книгах, там еще круче. Они пытаются его захватить и перетянуть на свою сторону, только он им не дается, это я в кино видел.

— Мне кино не понравилось, — Глеб не хотел противоречить своему внезапно обретенному другу, но против правды пойти не мог.

— Да что кино, книга лучше. Хочешь, дам тебе почитать?

— Хочу.

— А ты что-нибудь читаешь?

- 'Дети капитана Гранта'. Там сестра и брат ищут своего отца. Они плывут в Патагонию.

— Что это?

— Это такая страна.

— И отыскивают его?

— Не дочитал еще. По этой книжке тоже кино есть, только я не видел.

— Откуда же ты знаешь, что оно есть?

— Мама говорила.

— А давай, я тебе 'Гарри Поттера', а ты мне 'Дети капитана Гранта', когда дочитаешь?

— Давай.

Какое-то время они шли молча. Потом завернули в район гаражей, который предшествовал их кварталу, и оказались на небольшом асфальтированном пятачке.

— Здесь дилеры собираются, — сказал, понизив голос, Володя.

— Кто? — не понял Глеб.

— Дилеры. Те, кто наркотики продают.

— Откуда ты знаешь?

— Это все знают.

— Почему же их милиция не арестует?

— Как же она их арестует, если она их пасет.

— Кого?

— Дилеров. Это Ясик говорил, а он знает.

— Ты разве с ним дружишь?

— Я нет… — Володе от чего-то стало неловко. — Я не дружу, просто он с Сомом говорил, а я слышал. А еще Ясик дозы носит.

— А что это?

— Доза — это наркотик. Он зажмет пакетик в руке и несет, а потом ему за это деньги дают.

— Много?

— Много.

— Сколько?

— Я точно не знаю… — Володя замялся. — А, может, он все врет.

— А Сом и Хлебало?

— За этих я не знаю. У Сома отец мент, а Хлебало…

— Что?

— Он с бандитами дружит, со взрослыми.

— С настоящими?

— С настоящими. Его даже Ясик боится. Хлебало если не захочет что-то делать, так тот его ни за что не заставит. Но и Хлебало сильно не нарывается. Потому что он у бандитов, знаешь, кто?

— Кто?

Володя потянулся к самому уху Глеба и прошептал:

— Девочка.

Глаза у Глеба от природы были небольшие, но при этих словах они так увеличились, что он перестал на себя походить. Ему хотелось выспросить у Володи подробности, но друг его выглядел таким смущенным, что Глеб передумал. Он решил пока не касаться этого вопроса, а вернуться к нему как-нибудь потом. Он осознал, что, просидев несколько лет в изоляции среди двадцати человек, очень отстал от жизни, и некоторые вопросы могут выдать его с головой.

Здесь очень кстати мальчики подошли к самому дому Глеба, и он заторопился прощаться. По правде говоря, ему еще хотелось бы поговорить и узнать какие-нибудь новости о внешнем мире, но сейчас это было неловко, и нужно было переварить уже полученную информацию.

— Ну что, пока, — сказал Глеб, подавая по-взрослому руку.

— Пока, — ответил Володя, пожимая ее.

Рука у него была маленькая, костлявая, но Глебу было приятно это пожатие.

— Не забудь 'Гарри Поттера', - крикнул он, оборачиваясь уже на ходу.

— Не забуду! — обернулся Володя и помахал ему вслед. На лице его сияла улыбка.

***

На следующий день Ясеневский подошел к нему с самого утра и гордо выложил на парту обещанную книгу.

— На, читай.

Рассматривая глянцевую обложку с изображенным на ней очкастым мальчиком, Глеб внутренне посожалел, что с некоторых пор перестал носить свои очки. 'Про очкариков, — подумал он, — книги пишут и фильмы снимают', - и немного разозлился на себя за свою тогдашнюю слабость.