— Я польщена. Что я должна буду делать?
— Ты понимаешь… переговоры заканчиваются не в конференц-зале.
— А где?
— Они продолжаются в ресторане.
Даша подбадривающе кивнула.
— Потом можно в сауну…
Юлдасов надолго смолк.
— Ну и? — прервала его молчание Даша.
— Что?
— Конкретные цифры за каждый этап переговоров.
Он вздохнул:
— Всё зависит от результатов.
— Вы предлагаете мне заниматься благотворительностью?
— Даша! Для меня важен результат, а не проделанная работа. Если проделанная работа не ведет к конкретному результату, то она не ведет и к конкретным цифрам. Понимаешь?
— Нет, — сказала Даша ледяным тоном — В таком случае я вас не понимаю.
— Ты мне не веришь, — Юлдасов горестно вздохнул.
— Веришь-не-веришь… — Даша усмехнулась. — Вы что мне, отец родной, чтобы я вам верила?
— И то правда, — он выглядел растерянным. — Я понял тебя. Уважаю. Ты даже умнее, чем я ожидал. Но ты слишком самонадеянна.
— А я единственный экземпляр! — Даша зло сверкнула глазами.
— Но не настолько.
— А, ну как хотите.
И поскольку Юлдасов стоял, загораживая ей дорогу, она повернула направо и ступила на мостик.
— Подожди, — бросил он раздраженно.
Он смотрел, как к деревянным брусьям прикасаются ее ноги, и ему показалось, что они действительно прикасаются, а не ступают по ним.
— Я только на лебедей посмотрю! — Даша улыбнулась ему, как ни в чем не бывало. — Они очень красивые.
Она взошла уже на середину мостика.
— Идите сюда! Отсюда такая картина! Не пожалеете!
Лебеди тихо кружились по черной воде. Зрелище было великолепным.
Юлдасов продолжал стоять. Кулаки его непроизвольно сжимались.
— Здесь и договорим! — Даша хохотнула. — Идите! Боже, как красиво!
Юлдасов шагнул.
***
Он шагнул, и все перед глазами его заплясало. Туфли плясали вместе с низками брюк, рядом кружилась перекладина мостика, где стояла его правая нога; кусок земли, пучок первой весенней травы, особенно сочной и яркой вблизи водоема, и отдельно ото всего, в безумном танце кружился кусок асфальта — кусок асфальта с глубокой жирной трещиной, на которой стояла его левая нога. Она стояла на трещине уже добрых десять минут, с тех пор, как они с Дашей подошли к этому злосчастному мостику, и продолжала оставаться там и сейчас, несмотря на то, что Юлдасов с недоумением и все возрастающим ужасом смотрел на нее.
Как он мог пропустить этот кусок асфальта? Перед тем, как арендовать пансионат, он излазил все его закоулки. Прогулочную и велосипедную дорожки, тропинки… плиточку. Как мог оказаться здесь старый асфальт?
А он вполне мог оказаться здесь, потому что раньше это был пионерский лагерь, а в детских лагерях с садово-парковым дизайном не заморачивались — укатали полземли в асфальт, и довольно.
Юлдасов стукнул себя по лбу — в свои прежние посещения этого райского уголка ему никогда не приходило в голову взбираться на мостик и любоваться оттуда на лебедей. Он стукнул себя по лбу мысленно, а не на самом деле. На самом деле он проделал следующее: медленно отправил правую ногу назад и, перенеся на нее тяжесть своего тела, отступил левой; затем быстрой скороговоркой произнес строки собственного сочинения:
в трещину сгинут враги,
а мне — господи помоги.
Повернул голову влево, сплюнул три раза и закрыл глаза.
Юлдасов стоял и чувствовал, как оно отступило. Он смело шагнул вперед, поднял глаза на Дашу и хотел что-то крикнуть ей. Не в характере Юлдасова было повышать голос, однако здесь его посетило такое душевное волнение, которое нуждалось в выходе. Но мир опять заплясал перед его глазами.
Черт!
Черт!
Черт!
Он снова стоял на трещине.
Шаг назад… перенос точки опоры… второй шаг назад…
в трещину сгинут враги…
Даша с моста с удивлением следила за таинственными телодвижениями своего босса.
— Сергей Вадимович! — крикнула она. — Вы в порядке?
Юлдасов посмотрел на нее с ненавистью.
В трещину сгинут враги…
— Вы боитесь? — она торопливо спускалась к нему.
А мне — господи…
— Что вы говорите?
Помоги!
— Что случилось? — Даша уже стояла перед ним. Она оглядывала его взволнованное лицо, задравшийся вихор чубчика и странное положение тела. Ее босс стоял так неподвижно и каменно, как будто решил сделаться статуей.
— Ничего, — грубо ответил Юлдасов, соображая, как при ней плевать через левое плечо.