Она замолчала. Налысник лежал, закрыв глаза.
— Пробовала ли ты когда-нибудь шмеля, Леночка? — спросил он.
— Шмеля?
— А я пробовал. Поймаешь, бывало, в детстве шмеля, оторвешь ему попку, а внутри у него сладкая-пресладкая капелька.
— Какая еще капелька?
— Медовая. Медовая капелька, она хранится у шмеля внутри.
— Его какашки?
— Допустим, и так. Но вообще-то, это такая капсула, куда собирается нектар. Достанешь эту капельку, раскусишь, и веришь ли, слаще нее нет ничего на свете. Слаще, ароматней и вкусней я ничего не пробовал. Она щелкнет у тебя на зубах, и по всему рту растекается амброзия. Если существовала когда-то пища богов, то это была именно шмелиная капелька.
— А шмеля тебе не жалко было перекусывать?
— Не жалко. Я тогда маленький был, жестокий.
— Живодер, — Леночка помолчала. — Почему ты за этого шмеля вспомнил?
— Не знаю. Мне кажется, меня тоже кто-то перекусил.
— Как это?
— Не могу тебе объяснить. Такое чувство, будто кто-то взял лом да внутри у меня провернул.
— Живот болит?
— Нет. Ничего у меня не болит. Только кто-то роется в моих кишках, капельку ищет.
— А мне вот Лялька Сосунова говорила, если кто что-то плохое кому-то делает, так тому потом такое же точно плохое сделают.
— Это подружка твоя?
— Нет, не подружка, а так. Мы вместе гуляем, но она такая шлюха!
— Что же ты с ней гуляешь, раз она шлюха?
— Она веселая. А про капельку — это закон кармы. Если ты шмелю жопку откусывал, то тебе тоже откусят.
— Жестокий ваш закон кармы.
— Зато справедливый.
— Ты считаешь, за шмеля человека убить справедливо?
— Не знаю, — Леночка пожала плечами. — Но закон есть закон.
— Нет такого закона, Леночка.
— А что есть?
— Есть свободная игра свободных индивидуумов.
С минуту Леночка рассматривала его лицо.
— Ты на меня не обижаешься?
— За что?
— За свою ногу… За Вову, за балкон.
— Не обижаюсь. Тебя муж не ругал?
— Нет, — ласково проговорила Леночка. — Он такой дурак!
— А я дурак?
— Нет, — голос Леночки стал виноватым. — Ты не дурак, ты бедненький, у тебя нога опухла. Может, тебе в магазин сходить?
— Не надо.
Он переменил положение. Диван поддался с тяжелым скрипом.
— А что ты ешь?
— Мне пока не хочется, — он устроил свою голову поудобней, упершись ею в подлокотник. — А могла бы ты бедненькому помочь?
— Конечно! — лицо у Леночки загорелось. — Я для этого и пришла.
— Только чтобы никому не пришлось прыгать с балкона.
— Ты думаешь, я специально?
— Я ничего не думаю. Но одной жертвы достаточно.
— Что надо делать?
— Я напишу тебе адрес, — он потянулся за ручкой и листом бумаги, которые лежали на столе. — Пойдешь туда. Там живет девушка, Валерия. Валерия — запомнишь?
Леночка кивнула.
— Я сегодня еще попробую с ней связаться. Я скажу ей о тебе. Скажу, что ты придешь, опишу тебя. А что тебе дать — она знает.
Глаза Леночки разгорались любопытством. Он посмотрел на нее с сомнением.
— То, что она тебе даст, принесешь сразу же мне. Сразу ко мне, поняла?
Леночка кивнула.
— Никуда не заходи.
— Не буду.
— И ни с кем по дороге не разговаривай.
— Это что-то ценное?
— Лена. Я тебя прошу еще об одном. Не разворачивай и не смотри, что это.
— Пистолет? — выпалила Леночка.
— Нет. Это не очень ценная, но очень дорогая для меня вещь. Скорей всего она будет во что-то завернута. Когда ты принесешь, я тебе сам покажу.
— А самым краешком глаза можно? Самую чуточку?
— Ну посмотри. Только аккуратно.