Признаться, честно я испугался и часто посматривал на небосвод. Небо серое пятно, грозно висящее над нами. Взрослые говорят, что озоновый слой почти исчез, от того так трудно порой становиться дышать. Временами налетают ветра, через который не пройти и от которого нигде нельзя спрятаться. Именно после последнего такого ветра мы потеряли влюбленную пару, которая улетела прямо у нас на глазах. Дед не смог им помочь и корил себя за это. Так же участились земные толчки. Земля теперь не просто трясется, она трескается и появляется огромная черная дыра, быстро заполняющаяся горящей красной лавой. Многие говорят, что это конец и мы все умрем, но их скулящий бубнеж резко прерывается властным голосом деда Коли или разъяренными высказываниями тети Наташи. Их слова о том, что мы все еще живы и нужно идти вперед придают сил сломавшимся. Только бывает так, что некоторые просто уходят и больше не возвращаются. Раньше я не понимал куда можно уйти, и тетя Наташа рассказывала о месте под названием «рай». Ее слова были заучены и монотонны, а голос успокаивал. Теперь я многое знаю, но все же не могу понять. Если все считают, что впереди тоже нет спасения, почему же мы так упорно двигаемся, не останавливаясь подолгу нигде? Другие семьи, которые встречаются нам по пути, не похожи на нас. Кто-то из них отчаялся и старается причинить боль другим. Тетушка сказала, что это не потому что они плохие, а потому что еды совсем не осталось и в них вселился «демон». Кто такие демоны, я представляю смутно, но всегда важно киваю Наташи, когда она про них заговаривает. Мне бы не хотелось, чтобы в меня когда-нибудь вселился этот самый «демон». Так или иначе есть семьи, которые как они утверждают смирившиеся с происходящим и от того грустные, потерянные и не желающие ничего. Есть так же и одиночки, что опасны больше всего, так как от них неизвестно чего ожидать. Дед Коля говорит, что нас очень мало и нужно держаться всем вместе. Мы так и делаем.
Закончив собирать постель, едим смешанную глину с ягодами. Помыв посуду, мы все начинаем обматывать лицо, руки и ноги разными тряпками. Пусть эти каменные развалины, послужившие нам убежищем на эту ночь, смогли защитить от ветра и зноя, но всем нам необходимо выйти наружу и продолжить путь. Я помогаю маленькой Ксюше, завернуться местами в дырявое покрывало, оставляя слегка видными лишь большие голубые глаза. Восьмилетний ангел, так рано поседевший, совершенно не разговаривает. Что видела эта девочка, пока ее не нашел дед Коля?
Окинув всех взглядом внимательных глаз, сказав, чтобы были осторожней, дед махнул рукой, давая негласный сигнал и снова зашелся в приступе кашля. Мы, обменявшись взглядами, отправляемся в путь. Снова жар и зной, сильный ветер, несущей с собой маленькие крупицы сухой земли, и мы пробираемся через непроглядную мглу этой вереницы, не видя ничего дальше вытянутой руки. Как долго в этот раз придется идти? Когда наконец мы придем туда, куда нас так отчаянно ведет бывший солдат? Уцелело ли то место и будем ли мы там счастливы? Временами я думаю, а как это быть счастливым? Что для этого нужно? Мне бы хотелось найти место, где было бы много еды и хорошее укрытие, чтобы вся моя семья была со мной. Интересно они бы были счастливы в том месте?
В этот раз мы долго не идем, вновь завернув в полуразрушенное здание. Там можно укрыться и отдохнуть, что несказанно радует. Мои ноги отяжелели и устали, идти против ветра тяжело и не важно даже, что не ты идешь первым. Веревка натягивается на моей талии, и я понимаю, что надо поспешить, а иначе она может порваться и мне уже не найти дороги, точно также, как и тем, кто идет вслед за мной.