Перерыв окончен, и мы снова выдвигаемся в путь. Дед говорит, что скоро мы выйдем из города и там будет труднее найти укрытие. Все с испугом смотрят на него, а мужчина уверяет, что знает отличные места ведь он солдат. Надеюсь все обойдется, и мы наконец-то придем в то дивное место, где все будет иначе. Снова зной и ветер в лицо, снова трудно, но я упрямо иду вперед за всеми. Вдруг земля начинает трястись, да так сильно, что я не удержавшись падаю на колени. Треск раздается прямо подо мной. Мои испуганные глаза смотрят вниз на то, как сухая земля треснув начинает расширяться. Я напуган, но резко подскакиваю на ноги, чтобы бежать. Только куда? Дыра становиться все больше, везде все трясется и по всюду воет ветер. Даже если кто-то что-то говорит я ничего не услышу. Впереди рушится земля, сзади натянулась веревка, возможно кто-то упал. Справа и слева огненная лава, что подбирается из трещин к моим ногам. Выхватив нож из-за пояса, я режу веревку. Это единственное, что я могу сделать для других. Может им повезет больше?
Странно, но я не чувствую боли, возможно все из-за страха или адреналина? А может я потерял сознание? Кругом туман, я такого давно уже не помню. Земля хоть и сухая и в трещинах, но лавы нигде нет. Я встаю и вижу напротив себя Сокола. Он протягивает ко мне свою мозолистую руки. Я не вижу его лица, но мне почему-то кажется, что он улыбается. Сокол ждет. Я делаю шаг вперед и крепко обхватываю его руку, тот тянет меня сквозь туман и мрак вперед, туда, где виднеется ослепительно яркий луч Солнца, там слышны чьи-то голоса и веселый смех. Мой новый дом?
После
Мне снова сниться тот бесстрашный шестнадцатилетний парень, что, потеряв веру, сломался и ушел навсегда. Почему он приходит ко мне во сне? Я даже его имени не знаю, да и черты его лица с каждым разом становятся все расплывчатей, как если бы я начал забывать их. Его кожа была смуглой помню, как дырявая куртка и штаны открывали ее в разных местах, казалось, что все эти прорехи его не заботят. Неизменно тяжелый мешок за спиной и оружие в подрагивающих мозолистых пальцах. Он всегда носил на голове капюшон и от того часть его лица была закрыта от людских глаз, но глаза, я помню, что в тот раз они светились решимостью, которой мне так сильно не хватает. Глубоко вздыхаю и вижу, что парень вновь зовет меня с собой. Мне страшно идти за ним ведь там могут быть опасности, которые мне по силам. Я вновь грустно качаю головой в отрицательном жесте, понимая, что мой незримый собеседник от чего-то злиться на меня, но все так же стоит на безжизненной сухой земле под черными сводами ночного неба, где не горит не одна звезда. Он все еще ждет. К счастью от дальнейшего развития событий меня отвлекают голоса, что настойчиво пробираются в мой сон.
Открыв глаза, я вижу деда Колю в его неизменной военной форме. Когда-то этот мужчина был солдатом, что спасал жизни, в том числе и мою, теперь же он старик, что вскоре станет обузой для всех нас.
- Просыпайся, - хрипловатый голос срывается на приглушенный кашель, что проходит лишь через несколько минут.
Ему явно стало хуже, но дед никогда не признает этого сам. Как говорит тетя Наташа, тот слишком упрям. Сколько себя помню я всегда был с ними, лишь в десять лет дед Коля рассказал мне, что нашел меня в развалинах какого-то дома. Кто были мои родители и почему я был совсем один, остается догадываться самому. Я мало знаю о том, что произошло. Меня зовут Никита или просто Ник. Мне пятнадцать лет, и я родился в этом как его называют все взрослые «неправильном» мире. Дед, вечерами сидя у костра, рассказывает мне про большие дома и школы, но все что я видел это разрушенные здания, покрытые плесенью и мхом; сухая серая почва под ногами и сильный ветер, сметающий все на своем пути. Тетушка Наташа рассказывала интересные истории, что казались мне нереальными. Слушая их, я всегда пытаюсь представить, как это ощущать под ногами зеленую траву и слушать шум прибоя. Кто такие птицы и как это просто гулять? Всякий раз представляя все это я наталкиваюсь на суровую реальность и не могу вообразить всех тех вещей, о которых так много говорят. Другие дети с упоением слушают и даже задают вопросы, как если бы они и правда представляют тот мир до изменений, которые случились. Вся идиллия нарушается одним лишь глупым вопросом: «почему все изменилось?». Наташа и Коля часто спорят о том, кто все начал, а потом грустно вздыхают и отводят взгляд. Взрослые думают, что мы не замечаем, но с каждым днем их глаза становятся все тускнея и рассказы о прошлом приносят лишь разочарования и грусть.
Нам – детям легче от того, что многие из нас не знали того «светлого» мира до катастрофы и потому мы можем без печали двигаться вперед. Многие говорят о том, что во все виноваты сдвиги земной коры и тектонические плиты, кто-то винит во всем правительство, а некоторые говорят, что это кара за все наши грехи, потому что мы все нечистые. Я не знаю, как ко всему этому относиться. Дед Коля говорит, что мы семья, пусть и немного необычная. От чего он так считает? Тетя Наташа пыталась объяснить, но почему-то всегда начинала краснеть и путаться в словах и все над ней посмеивались. Взрослые такие странные порой.