- Зато мне не все равно, - возразил Децкий. - Вы про свой подвиг честности пионерам расскажите; может, рядом толпа свидетелей была... Мне это неинтересно.
- А мне с вами неинтересно, - сказал коллекционер. - Но чтобы этот вопрос закрыть навсегда, скажу: весь вечер пятницы, и субботу, и воскресенье я был с Катей. Она может подтвердить. Если вы и ей не доверяете - проверяйте. Или она тоже подозревается в воровстве?
- Она нет, - сказал Децкий, - она не подозревается.
- Тем лучше, - закончил Олег Михайлович, - значит, и говорить не о чем.
- Еще одно маленькое дельце, - остановил его Децкий. - В ту самую субботу, когда меня обчистили, в нашем подъезде умерла одна старушка, моя соседка по этажу.
- Так что с того? - нетерпеливо махнул коллекционер. - Ну, умерла. Так мне что...
Негромкий звонок телефона прервал его ответ. Олег Михайлович снял трубку, сказал: "Алло", потом сказал: "Нет, у меня гости", потом - "Один знакомый", потом - "Интересно. Я весь - внимание!", потом долго слушал и на глазах у Децкого мрачнел. Наконец он сказал: "Хорошо, я позвоню вам позже".
- У вас все, Децкий? - спросил он, думая о своем.
- Нет, хочу окончить про старушку...
- А что тут кончать? Она же умерла.
- Она умерла от того, что ее ударил вор. Это случилось в десять часов.
- Что же, поздравляю. Теперь милиция от вас не отлипнет никогда...
- Милиция не знает, - сказал Децкий.
- Почему же вы не скажете, - усмехнулся коллекционер. - А-а, понимаю. Вы думаете, что я виновник смерти. Ну да, если я вор, то и убийца. А если я скажу об этом следователю?
- Дело хозяйское! - ответил Децкий.
Коллекционер поглядел на него, как на ребенка, и сожалеюще покачал головой.
- Юрий Иванович, - сказал он, - послушайся мудрого совета. Ты ведь не ангел; насколько я понимаю, тебе срок грозит, тюрьма, а ты - следствие, всякую чепуху, сам себя выдаешь. Но бог с тобой, как хочешь. Но меня оставь, мне моя жизнь не надоела.
- Какой срок! Какая тюрьма! - взвился Децкий.
- Обыкновенная тюрьма, - ответил Олег Михайлович. - Что ж, я не понимаю, как деньги делаются...
Децкий покидал квартиру коллекционера, как побитая собака. Было ясно: его чурались. Может, и сговорились чураться. Сейчас он им всем как кость в горле. Сейчас каждый готов из шкуры выпрыгнуть, убеждая: я - самый честный. Тот же коллекционер. Он восемь тысяч вернул. Как бы не так. Восемь тысяч копеек, это еще можно поверить, да и то с трудом. Все Катька, сука болтливая, разносит, все сплетни, ворона, передает. Тюрьма, срок, деньги откуда ему знать. Децкий решил зайти к Катьке, но тут же раздумал: придешь, а там следователь ожидает, покуривает. Нет уж, товарищ Сенькевич, хватит встреч, сыты по горло, добром от них не пахнет, здесь Олег прав. Слава богу, что у Витьки не появился, вот была бы настоящая немая сцена: один с рожей скособоченной, другой с мокрой тряпкой на морде и кровь на полу. В чем, граждане, дело? Да так, я поскользнулся на ковре, он со стула упал. С Катькой вечером поговорим, а раньше - с Данилой и Петькой. Тоже будут врать прямо в глаза: да ты что? за кого принимаешь? что мы - карманники! Экая трудность - искренне возмутиться. Да он сам, если бы Петька пришел упрекать за интриги, сожрал бы его от негодования, такого бы наплел и так отругал, что тот бы еще и прощения попросил, и за мировой бутылкой сбегал. Вот именно, что Петькина работа, подумал Децкий. Вдруг один начальник намекает, второй явно говорит - будем повышать вас, товарищ Смирнов, заслужили самоотверженным трудом. У него глаза на лоб лезут: сидел - мышь тише не сидит, голоса не подавал - от немого больше звуков исходит, и, пожалуйста, нате, вытаскивают из норы, прибавляют оклад, пятьдесят рублей в месяц, или шестьсот в год, и полная гарантия честной жизни - что ж там в отделе ущипнешь - лишнюю командировку, клей канцелярский, скрепку, химический карандаш? Петенька туда, сюда: какой гад рекламирует, кому неймется? Децкий! И у Данилы такие же основания, хоть и думает на эту подлую гниду. Но могли Катьке проговориться о всех своих неудачах, а у Катюши в башке ЭВМ: включила, пощелкало - трым-брым - и разъяснила. Но все это были сорок раз думанные мысли, кольцо, круг: все в равной мере способны украсть и ни для кого не найти улики. Децкий так и подумал: "Брожу по кругу!"
Он поехал на завод. Лавируя в потоке машин, он думал, что его следствие застопорилось, а следователь меж тем идет вперед. Сегодня знакомится с компанией, через день-два соберет всех в сберкассу на опознание, не опознают - он придумает какую-нибудь экспертизу, а еще, по своей ловкости, заподозрит странность Пашиной смерти, а еще заинтересуется гибелью старушки - тогда покрепче возьмутся, и истина, как они пишут, восторжествует, а зло получит должное воздаяние. Убийцу расстреляют, а им всем по десять лет без надежды на амнистию, ибо расхитителям социалистической собственности прощения не бывает. И вот выйдет он из ворот в день пятидесятилетия, Сашке стукнет двадцать два года, Ванда будет замужем за другим, и останется ему одно - грузить стеклотару да травиться "чернилами". Ну нет, нет, думал Децкий, что угодно, но не в тюрьму.
Уладив срочные дела, он позвонил на работу Катьке. Там ответили, что заведующей нет, болеет. Децкий перезвонил ей домой: "Болеешь?" - "Почки, мой друг!" - "Хочу тебя увидеть". - "Так приезжай хоть сейчас". - "Сейчас не могу. Позже. Никуда не уйдешь?" - "Куда мне идти - почки. Жить не хочется, не то что ходить". Затем Децкий позвонил в "Хозтовары" и, услышав деловой голос Данилы Григорьевича, таинственно сообщил: "Надо встретиться. Жди меня дома в шесть". Затем он сходил на склад, но Петр Петрович отпускал продукцию, вокруг него толпились и сновали грузчики, шоферы, экспедиторы. Децкий отметил, что завскладом насмешливо посматривает на его нос. Растрепался Витенька, герой сопливый, понял Децкий и понял, что уж если известно Петру Петровичу, то тем более известно Даниле и Катьке. Приходить к ним с прежними вопросами стало бессмысленно. "Забегу к тебе. Жди!" бросил ему Петр Петрович.
Ожидая завскладом, Децкий просидел в кабинете до половины шестого, но Петька не появлялся. Разозленный Децкий отправился на склад, тут ему сказали, что заведующий смотал свои монатки еще в четыре часа. Децкого этот мелкий обман привел в бешенство. "Ладно, сволочь, - шептал он, - все равно найду. Не сейчас, так вечером, не вечером, так утром. На Луну не улетишь, встретимся!"