Я вытянула руку и показала палец. Стыдно было обращаться с такой мелочью, к тому же к своему собственному Ралу. Может, так на мне сказывалось постоянное общение с парнями и мне передались их взгляды на некоторые вещи, но, если бы не Дерек и его щенячья верность Ралу, я бы и думать не стала о том, чтобы просить помощи.
Тин ловко вытащил занозу и продезинфицировал ранку. Такое и раной-то назвать стыдно! На все остальное он внимания не обратил, а говорить о тошноте мне самой не хотелось. К счастью, Дереку хватило ума не рассказывать о реакции моего желудка на физические нагрузки. Как ни странно, плечи, руки и верхняя часть спины у меня болели куда сильнее, чем ноги.
Оглядев еще раз маленькое деревянное сооружение, я поняла, что уже жутко скучаю по работе. По той работе, к которой уже привыкла. А все эти зарядки и пробежки больше не казались такими веселыми, как раньше. Но если сравнивать, то по Тайлеру, Нилу и Скилеру я буду скучать гораздо сильнее. Сейчас ведь все так здорово: кто-нибудь из друзей остается со мной, пока остальные на работе, а потом мы снова болтаемся по Локу все вместе. Пожалуй, время после ужина - самое лучшее время в сутках.
Можно сидеть на траве, разговаривать о чем-то глупом. Ноэль носится или ползает - в зависимости от степени его усталости - вокруг Гина или цепляется к нему, чтобы повеселиться. Скилер лезет ко всем со странными, но смешными и абсурдными вопросами, Тайлер ведет себя как подросток-задира и обзывается на всех. Нилу достаточно просто быть рядом, и мне хорошо уже от этого. Неужели из-за вечных голосов в голове и всяких угроз я так долго не понимала всего этого? В такие моменты, - когда все кусочки пазла складываются в единую картину, - ты начинаешь понимать, как расставлены твои приоритеты.
После похода в лазарет до обеда оставалось не так уж много времени. Мы потратили его на разминку, так как Дерек не любил сидеть без дела, пока его коллеги вкалывают без него. Мне заметно полегчало к обеду. На свою порцию я набросилась с таким аппетитом, словно опасность миновала.
Моя наивность мне даром не прошла. Через полчаса меня снова стошнило. От бега Дерек отказался, опасаясь, что я в таком состоянии могу врезаться во что-нибудь и расшибить себе лоб. Зато от силовых упражнений его не заставит отказаться даже смерть. Уверена, когда-нибудь, после смерти, его раем станет спортзал.
Проку от меня - что от велосипеда без колес. Я, конечно, пыталась выполнять все на совесть, старалась изо всех сил, но, когда дело дошло до отжиманий, меня хватило на два отжимания, после чего я шлепнулась на живот, лицом прямо в траву! Через пару минут попробовала еще раз, - вышло на один меньше, - потом снова и снова, и так до тех пор, пока надо мной не прогремел голос Тайлера. Я снова рухнула лицом в траву и в истерическом смехе заявила, что у меня нет сил, чтобы перевернуться.
Дружба - дружбой, а Дерек все-таки рассказал Тайлеру о том, что мне было нехорошо днем. Тот, - конечно, в своем репертуаре! - взвалил меня на плечо как мешок и потащил в лазарет. Как я ни брыкалась, как ни орала, Тайлер поставил меня на пол, только когда мы уже оказались в лазарете.
Он заставил Тина снова осмотреть меня и выложил все неприятности, не постыдившись приукрасить: называл меня бледным привидением, бомбой замедленного действия и пришельцем, помирающим в земных условиях. Тин подозрительно глянул на мои дрожащие руки, но мне удалось убедить его в том, что всему виной отжимания и только они! Тин выслушал все жалобы Тайлера, коррективы Дерека и мои опровержения, после чего кивнул и отпустил нас на ужин, сказав, что обо всем позаботится.
В тот вечер к ужину у меня был не просто кипяток, а кипяток с какой-то травой на дне кружки. В то время, как все радовались и поздравляли Льюиса с днем рождения, я чувствовала себя больной под присмотром кучи врачей. Я, конечно, поморщилась от запаха снадобья, что мне вручил мой Рал, но под пристальным взглядом Тина, все пришлось выпить до последней капли. Разве что траву эту проглотить не заставили.
Когда пришла моя очередь пожелать что-нибудь имениннику, я пожелала Льюису вечного, крепкого здоровья, чтобы ему никогда не пришлось пить такую гадость, какая сейчас была в моей кружке. Несмотря на отношение ко мне, все ребята посмеялись, понимая, что вдохновением для меня стало собственное состояние. Это был совсем не злорадный смех, а даже какой-то дружеский, и на секунду мне удалось понять всю тонкость взаимоотношений присутствующих.