- Думаешь, это все выжившие?
- Новых поступлений не было довольно давно.
- А какой разрыв был в последний раз?
- Около месяца, плюс-минус неделя.
- Дерек, ты никогда не думал убежать дальше? - вдруг спросила я, неожиданно даже для себя. - Я имею в виду, что мы не можем провести всю жизнь в четырех стенах.
- Нет, когда у нас не хватит сил на добычу еды, мы все просто иссохнем.
- Я серьезно. Разве можно провести тут остаток жизни? Что, если никто не истребляет Зотов, не ищет лекарство? А мы ничего и не делаем.
- Ты правда думаешь, что там, за стеной, мы просто бегаем и ягодки собираем? - помрачнел Дерек. В глазах его зажегся странный огонек. - Ты правда думаешь, что там так же безопасно, как и здесь. Ты думаешь, здесь ты в безопасности?
- Кажется, я живу в розовых очках, - только и смогла ответить я.
Подобные темы мы больше не поднимали. Уж не знаю, к чему мне стоит готовиться, но Дерек вспоминал выходы за стену с таким страхом и болью в глазах, что мой разум просто отключался. Болезненные темы было решено избегать. Наш договор озвучил Дерек:
- Если кто-то из нас хочет закрыть обсуждаемую тему, нужно сказать: "Жизнь не заканчивается на неизведанном".
Мы закрепили договор рукопожатием и сменили тему.
- Раз уж мы такие скрытные, нужно придумать обозначение еще нескольким вещам, - воодушевленно заявила я.
- О чем ты?
- Вот, например, если кто-то может услышать наш разговор, но один из нас этого не видит. Точнее, видит только кто-то один. Нужно тихонько намекнуть.
- Есть идеи? - повеселел Дерек. С озорным блеском в глазах он осмотрел горизонт.
- Как насчет: "Радиовещание"? - хихикнула я, после долгих размышлений.
- Объясни?
- Это кого угодно собьет с толку. Радио у нас тут нет, поэтому, если ты скажешь что-то про радиовещание, я пойму, что у нас появились лишние уши.
- Твоя логика...
- В том-то и дело! - завопила я. - Ее не должно быть, чтобы даже самые умные не смогли догадаться, никак не смогли логически додуматься до смысла.
- Хорошо, хорошо, - сдался Дерек. Чтобы не обидеть меня, он даже старательно сдерживал смех и внимательно следил за своей мимикой. Хотя, я-то поняла, что он хотел закатить глаза. – Какое там стоп-слов? Радиопрослушка?
- Радиовещание! - зарычав, повторила я. - Тебе не нравится!
- Нет-нет, все отлично... Радио… вещание?
- Бинго!
- Что еще зашифруем? - улыбнулся Дерек, пытаясь снова меня развеселить.
- Не знаю, - буркнула я. - По ходу дела еще придумаем.
- Ладно, - ухмыльнулся Дерек. - Пойдем, покормим тебя, а то Скил мне всю плешь проест.
Я догадывалась, что Дерек имел в виду: "Надо бы тебя покормить, а то от голода ты превращаешься в стерву ядовитую". Но, даже понимая это, я не могла на него обидеться или расстроиться. Дерек настолько хорошо умеет подбирать слова и общаться с психованными людьми так, чтобы им и в голову не пришло психовать, что такая работа заслуживала только уважения! Я бы на его месте послала и пару «ласковых» подкинула в довесок, а он терпеливо, невозмутимо и непринужденно, просто, завуалированно решил проблему.
Итак, я насчитала троих суперспокойных жителей Лока. Тин, как человек неконфликтный, в ссорах не участвовал, а если его и вынуждали, то просто незаметно выкручивался. Но в основном, он избегал конфликтов и подчиненных своих за это не поощрял.
Нил был спокойным лишь в отношении тех, кто ему дорог. Эдакая "машина для убийств", - как его иногда называл Тайлер, - замаскированная под наимилейшего котенка.
Но Дерек превзошел их всех! Наверное, я никогда не перестану поражаться его выдержке и интеллекту. То есть… мало ведь быть умным, нужно уметь правильно воспользоваться своим умом. А Дерек - просто образец для подражания любого монаха, отдавшего всю свою жизнь на поиски умиротворения.
Жаль, за два дня я этому у него не научилась. Только вела себя странно, истерично. Бросалась из крайности в крайность. Дерек лишь говорил: "Это - просто нервы перед важным событием. Это нормально, тебе нечего стыдиться". Я сама не понимала, нервничаю ли я из-за предстоящего выхода. За все это время я столько раз прокручивала все фразы о том, что там снаружи, что перестала бояться. Я поняла, как сильно волнуюсь, лишь в судный день.