— Что? С чего это я тебе что-то должна? — она невольно улыбнулась, его уверенность была заразительна.
— Я с первых минут тебя увидел — и всё, с концентрацией конец. Играть было невозможно. Так что должна.
— Ну и что же я тебе должна? — в голосе Кати скользнула игра, сама себе она в этом не признавалась, но ей нравился этот напор.
— Для начала — кофе. А потом… поцелуй.
— Что? — Катя округлила глаза, но сердце внутри радостно подпрыгнуло. Правду сказать, она уже согласна была и на кофе, и на поцелуй.
— Всё, не обсуждается, — он кивнул так, словно вопрос был решён. — Подожди меня у выхода. Я быстро в душ — и поедем.
Он уже направился в раздевалку, но у самой двери обернулся, приподнял бровь и добавил:
— А можем и поменять очерёдность.
Катя осталась стоять у стены, прижимая ладонь к груди, чтобы унять бешеный стук сердца.
Так Катя встретила свою первую любовь.
Костя — студент четвёртого курса автотракторного факультета, капитан команды, отличник. Парень из интеллигентной минской семьи: мама преподавала экономику в университете, а отец занимал высокий пост на тракторном заводе. Казалось, сама судьба стелила перед Катей красную дорожку, приглашая идти вперёд.
Они влюбились — оба, сразу, без оглядки.
Костя был внимателен и заботлив: встречал её после занятий, провожал до дома, водил в кино и кафе. Его поцелуи были такими долгими и жадными, что Катя иногда, глядя в зеркало, смеялась: «У меня губы будто после ботокса». И всё же… он хотел большего.
Катя тоже хотела. Но что-то внутри её сдерживало. Она не могла объяснить, что именно — то ли страх, то ли мечта о единственной любви, которую хотелось сохранить «правильной» и чистой.
Однажды, после очередного похода в кафе, они оказались у Кати дома. Фильм на фоне, диван, их привычные поцелуи… и вдруг его руки стали смелее. Одна скользнула под майку, поглаживая спину, потом грудь — настойчиво, горячо. Другая нырнула под юбку, касаясь там, где Катя ещё никого не подпускала.
— Костя… стой, — выдохнула она, но голос прозвучал слишком слабым.
— Всё будет хорошо, — шептал он, захлёбываясь нетерпением. — Тебе понравится, Катюша. Доверься мне.
— Костя, стой… Я не… Я никогда… Ты первый…
Он замер, тяжело дыша. Медленно отстранился, не сразу понимая её слова.
— Что значит первый? — нахмурился он. — Я люблю тебя, ты любишь меня. В чём проблема?
Катя с трудом нашла силы признаться:
— Я… ещё никогда ни с кем…
Костя уставился на неё, будто не верил своим ушам. Потом обеими руками обхватил её лицо и почти благоговейно прошептал:
— В двадцать один год? Ты… девственница?
Она залилась краской, чувствуя себя неловко и даже виновато. Лишь кивнула.
— Малышка… — Костя улыбнулся, и в его глазах мелькнул восторг. — Ты чудо. Моё чудо. Это лучший подарок, который я мог получить. Все уже какие-то «бывалые», а ты… такая чистая. Такая красивая.
И он снова поцеловал её, жадно, глубоко, пока Катя не расслабилась в его объятиях. Его руки опять скользнули к запретному, но тут хлопнула дверь — вернулась Алиса. Костя недовольно отпрянул, пробурчал что-то, но на сегодня всё закончилось.
Катя, сама не понимая почему, испытала облегчение. Она любила Костю, хотела быть с ним. Но внутри всё равно сидел какой-то тихий сторож, не позволяющий переступить грань.
Со временем Костя становился всё настойчивее, намекал, подталкивал. А судьба будто вставала между ними, каждый раз находя повод прервать момент.
И вот спустя пять месяцев с их первой встречи, в сентябре, когда начался новый учебный год, он сделал ей предложение. Настоящее. Катя сияла от счастья, рассказывала Алисе и тёте Наташе, а Костя говорил, что хочет познакомить её с роднёй на дне рождения мамы.
Тогда-то Катя решила: её невинность станет подарком мужу. Она берегла себя столько лет и теперь понимала — это самое ценное, что может ему подарить. Ведь у Кости, как он признавался, не было девушек «чистых», как она.
О своей работе она рассказывала лишь частично: упоминала про «фон», умалчивая о намёках гостей и о том, что предложения становились всё настойчивее. Но для себя решила твёрдо: скоро бросит эту работу, накопит на платье мечты и станет достойной невестой.