В груди у неё вспыхнула паника. Сердце колотилось так сильно, что она почти слышала удары в висках. Всё её подсознание, весь её внутренний инстинкт кричал: опасность. Не намёком, не шёпотом, а во всю мощь сигналами тревоги. Беги. Держись подальше. Двадцать метров между ними казались ничтожно малыми. Ей хотелось увеличить их хотя бы до километров, десятков километров.
Катя поспешно отвернулась. Ей казалось, что не выдержит ещё секунды под этим взглядом. Будто он проникал внутрь, разрывал её изнутри, поднимал на поверхность всё, что она привыкла тщательно прятать даже от самой себя.
Она сделала шаг в сторону, стараясь уйти из его прямой линии зрения. Но ощущение взгляда на пояснице никуда не делось. Он всё ещё был там. Всё так же касался её.
Катя подошла к столу. Хотела взять бокал — не с вином, конечно, никогда, а просто с водой. Но пальцы словно не слушались, дрожали от напряжения. Что с ней?
И вдруг рядом протянулась мужская рука. Уверенная, спокойная, сильная. Она взяла бокал шампанского с подноса официанта и протянула ей.
— Мне кажется, вам это сейчас нужно, — голос был глубоким, чуть хрипловатым. Он словно проник внутрь, пробирая до самых потаённых точек её тела.
Катя даже не обернулась. Она знала. Это был ОН.
И вдруг — в ней самой что-то сорвалось. Слова вылетели резкими, грубыми, такими, какие никогда не позволялось говорить с гостями. Одно неверное слово — и это могло быть её последним мероприятием. Но она не могла иначе.
— Откуда вам знать, что мне сейчас нужно? И точно не это. Я не пью алкоголь, — бросила она, продолжая смотреть прямо перед собой.
Она чувствовала спиной его реакцию. Ей даже не нужно было оборачиваться — она знала, он улыбнулся. Спокойно, уверенно. Поставил бокал обратно на стол и обернулся к официанту:
— Принесите девушке минеральной воды.
Потом снова обратился к ней, уже тише, почти интимно:
— Мне кажется, вы — единственное достойное внимания явление на этом мероприятии.
Катя не узнала свой собственный голос. Слова сами вылетали — быстрее, чем успевала думать. Её подсознание, перепуганное и наэлектризованное, словно взяло управление на себя.
— А мне кажется, что вы — как раз не то явление, которое требует моего внимания, — отчеканила она и, так и не повернувшись, пошла прочь.
Ноги будто налились свинцом. Каждый шаг давался усилием, словно она двигалась через вязкое болото. Её тянуло сорваться на бег, но она из последних сил удерживала достоинство. Дошла до компании коллеги и какого-то пожилого мужчины, остановилась, попыталась улыбнуться. Но взгляд… Этот жгучий, прожигающий взгляд всё ещё лежал на её спине.
Она выдержала несколько секунд, потом резко повернула и почти бегом направилась в уборную.
И только там, умыв лицо холодной водой, позволила себе выдохнуть.
Глава 7
Она не знала, сколько так простояла. Просто стояла у зеркала, вцепившись пальцами в край мраморной столешницы, и смотрела на своё отражение. Вроде бы то же лицо, что и всегда — зелёные глаза, лёгкие завитки на волосах, изящные серьги, поблескивающие в свете ламп. Но сегодня отражение казалось чужим. Она не понимала, что с ней происходит. Отчего этот мужчина действует на неё так сильно? И почему от одного его взгляда она чувствует физическое прикосновение — словно холодная ладонь скользит по спине.
Он ведь не сделал ничего дурного. Не сказал грубого слова. Но Катя знала — знала на сто процентов — он несёт в себе опасность. Скрытую, глубокую, как буря под спокойной гладью моря.
Из этого полусна её вырвал голос Виолетты. Та вошла в дамскую комнату, открыла кран и будто бы невзначай смочила руки, но глаза в зеркале не отрывались от Кати.
— Катенька, что случилось? Почему я не наблюдаю тебя в зале?
Катя замерла. Что ответить? Как объяснить действие этого мужчины, его взгляд, свою собственную дерзость? Никак. Она лишь заставила себя улыбнуться.
— Ничего… всё в порядке. Я уже возвращаюсь. Простите.
И, глубоко вздохнув, вышла, оставив Виолетту в дамской комнате.