Катя послушно опустилась на постель. Голова всё ещё кружилась, но теперь к этому добавилось странное ощущение жара, расползающегося по телу. Сначала оно было похоже на сонливость, но с каждой минутой становилось плотнее, горячее. Кожа отзывалась на каждое касание ткани, дыхание сбивалось, мысли таяли.
Она закрыла глаза. Мир растворился. Остался только жар и сладкая, невыносимая дрожь внутри.
И тогда он вошёл.
Она не слышала шагов — просто вдруг ощутила его присутствие. Когда открыла глаза, встретила взгляд — тёмный, глубокий, такой, что хотелось провалиться и исчезнуть. Она приподнялась на локти, и губы сами прошептали:
— Ты…
Он сел рядом. Его ладонь коснулась её щеки. Прикосновение было прохладным, и от него волна жара внутри на миг стихла.
— Ведьма, — сказал он низким голосом. Или, может, что-то другое — Катя не была уверена. Но голос не пугал её. Нет, от него исходило совсем иное — опасное, но притягательное. Она не хотела убежать. Совсем наоборот: тянулась к нему, как к воздуху.
— Ведьма с глазами цвета расплавленного нефрита, — повторил он и впился в её губы.
Это не был поцелуй — это было жадное утоление жажды. Она пила его и не могла напиться. Жар обжигал тело. Платье стало тюрьмой, сжимающей грудь, не дающей дышать. Внизу живота взорвался вулкан, и огонь рвался наружу.
Она не понимала, что с ней. Тело само искало его близости. Каждое движение, каждое прикосновение приносило облегчение, и в то же время разжигало новый огонь. Когда его пальцы скользнули под ткань и избавили её от платья, это было как освобождение — словно с неё сняли путы. Его губы касались её кожи мелкими поцелуями, пока не остановились на груди — и мир перестал существовать.
— Ведьма… — прошептал он, а Катя, не в силах сопротивляться, только кивнула. Она сама слышала свой голос, тихий и умоляющий:
— Да… да… пожалуйста…
Она не знала, чего именно просит. Только знала одно — он не должен останавливаться.
Его движения были и спасением, и новым испытанием. Катя стонала от сладости, тянулась к нему, забывая всё. И вдруг — резкая боль. Она вскрикнула, выгнулась, ногти вцепились в его плечи.
— Рай… — выдохнул он с хрипом, обнял её крепче, удержал. — Ты рай.
Боль отступила так же стремительно, как пришла, и тут же растворилась в новой волне жара. Она словно провалилась в другое измерение, где не было ни мыслей, ни страха. Только он. Его прикосновения возносили её всё выше и выше.
Она не знала, сколько длилась эта ночь. Сколько раз он возвращал её из огня к облегчению. Сколько раз её тело отзывалось на него. Время исчезло. Был только ОН.
Глава 8
Катя проснулась от тошноты. Пустая кровать, смятые простыни, тишина номера — и нестерпимое ощущение пустоты внутри. Она только успела подняться и добежать до ванной, как её вывернуло. Долго сидела у унитаза, не понимая, сколько времени прошло. Позывы рвоты не прекращались. Хотя рвать было нечем. Она со вчерашнего обеда ничего не ела. Казалось, её тело пыталось выгнать из себя всё — и яд, и ночь, и саму её память.
Голова раскалывалась, в горле стояла жажда, руки дрожали. Она с трудом встала, включила душ. Лёд и кипяток — казалось, что кожа не чувствует температуры, только боль и усталость. Катя долго терла себя мочалкой, будто надеялась смыть то, что въелось глубже кожи. Но отражение в зеркале только подтверждало: это не смоешь.
Затем, дойдя до кровати, её взгляд упал на пятна на ней. Смесь крови и ещё чего-то непонятного и неизвестного ей, но явно свидетельствовавшего о том, что вчера она просто убила своё будущее. Стерла все мечты о счастливой жизни. Она с остервенением и дрожащими руками принялась сдирать простыни. Руки не слушались. Была слабость. Но она не могла остановиться: плакала и сдирала. А затем просто обессилев снова провалилась в сон — уже на голом матрасе — и проснулась лишь днём.
Было чуть легче: мозг соображал, но тело — как пустая оболочка. Телефон разряжен. Ни сил, ни желания его включать.
На ресепшене она тихо попросила вызвать такси. Девушка-администратор взглянула на неё с участием, но Катя не могла выдерживать ни чужого взгляда, ни чужого голоса. Она просто молча вышла в серый сентябрьский день.
Дорога домой была как сон. Машина качала, поля проносились перед глазами и казалось, что кружилась голова, а затем они въехали в город, и он плыл за стеклом. Катя смотрела на людей — обычных, живых, спешащих по своим делам, — и казалось, что она сама больше не принадлежит к их миру.