— Я дура, — сказала она наконец, почти шёпотом. — Я думала: ещё чуть-чуть — и мы поженимся. А теперь я потеряла всё. Я люблю его, Алиса. Я виновата перед ним.
Алиса молчала, потом встала и прижала её к себе крепко. Это было не пустое «всё будет», — это была опора, которой хватало сейчас на двоих.
— Знаешь, — вдруг тихо призналась Алиса спустя время, — у меня тоже этой ночью что-то было.
Катя подняла на неё глаза — удивление и тревога одновременно. Алиса начала свой рассказ: про малышку, которую она забрала из садика; про шутки в подъезде; про то, как он подхватил её на руки и понёс с лестницы; про заботу о её ссадине; про то, как впервые она почувствовала оргазм. Говорила робко, смущённо, но с теплом:
— Это было не больно, как пишут. Это было… как дар. Я будто заново родилась.
Катя слушала и, удивительно, переключилась с собственной драмы на подругу. Для неё в тот момент было важно, чтобы поддержать Алису. И вдруг поняла: её собственная боль отступила. Осталась забота о подруге. Она крепко сжала руку Алисы и сказала тихо:
— Если он твоё… ты не уйдёшь от этого. Судьба порой бьёт не по правилам.
Они обе замолчали. Потом перебрались в комнату, включили старый фильм, укрылись одним пледом и заснули — впервые за часы — в тепле понимания и тишины. В комнате ещё пахло бергамотом и сентябрем.
Утро воскресенья встретило их тишиной. Они проснулись поздно, под одним пледом. Алиса — с тихим ощущением обновления, будто в ней что-то ожило. Катя — с пустотой внутри.
Костя ушёл. Будущего, о котором она мечтала, больше не существовало. Не свадьбы, не белого платья, не его любви, которой она жила последние месяцы. И никакая сила не могла это вернуть.
Она молчала, делала вид, что держится — ради Алисы, ради их тихого воскресенья. Но внутри всё было иначе: вязко, тяжело, беспросветно. Мир раскололся на «до» и «после».
Весь день прошёл за телевизором, с чаем и печеньем, будто в тумане. Для Алисы это был день, когда многое встало на места. Для Кати — день, когда она училась дышать в новом, холодном мире.
А впереди ждал понедельник. Для Алисы — начало. Для Кати — жизнь после конца.
Глава 10
Понедельник встретил Катю тяжёлым, вязким утром. Голова гудела, тело словно наливалось свинцом. Она валялась в кровати до последнего — не потому что спала, а потому что просто не могла заставить себя встать. Но Алиса мягко, терпеливо тянула её за собой из этого болота. «Господи, спасибо за неё», — думала Катя.
На парах она еле отсидела. С субботы внутри зрела одна мысль: она не оставит всё безнаказанным. Её жизнь сломали, а они живут дальше, будто ничего не случилось. Нет. Так не будет.
После занятий она поехала в агентство, заранее взяв с собой платье. Каждая клеточка сопротивлялась: хотелось спрятаться под одеяло, выключить телефон, исчезнуть. Но злость толкала вперёд. Злость на Виолетту. На весь тот вечер. На саму себя.
Виолетта сидела в кабинете — холодная, безупречная, словно мир вокруг был ей подчинён. Катя достала из сумочки платье и со всей ненавистью швырнула его на стол.
— Ты знала, — голос дрогнул, но слова были твёрдыми. — Знала, что я не соглашусь. И всё равно… — ком встал в горле, но она заставила себя продолжить. — Ты подсыпала мне экстази. И сидишь тут довольная собой, будто ничего не случилось. Тебе абсолютно всё равно, что ты сломала мне жизнь.
Виолетта даже не попыталась оправдаться — только чуть усмехнулась.
— Катенька, зачем сцены? Ну трахнул тебя мужик. Но зато какой мужик! Да я бы сама приплатила, лишь бы он меня захотел.
Она рассмеялась — мерзко, противно, словно ногтем провела по стеклу.
— Зачем? — Катя задохнулась. — Зачем, Виолетта? Ты не понимаешь, что ты сделала? Ты что, правда не понимаешь, что сломала мне жизнь?
— Жизнь? — Виолетта откинулась на спинку кресла, улыбаясь почти снисходительно. — Ты здесь второй год и прекрасно знала, как всё устроено. Каждая из девочек рано или поздно переходит в разряд «продолжить вечер». Ты же не ребёнок, Катя. У каждой своё время и своя цена.