— Ты чего так рано? — спросила Алиса сонным голосом. — Не спится?
— Кажется, я отравилась, — прошептала Катя.
Подруга подошла ближе, присмотрелась к её бледному лицу.
— Врача вызвать?
— Не надо… Наверное, супчик на работе. Ирка говорила не брать, но он так аппетитно пах…
Но стоило вспомнить про еду, как живот снова скрутило. Катя сорвалась с места, зажав рот рукой, и побежала в ванную. Алиса встала рядом, придерживала волосы, пока её трясло от спазмов. Потом умыла прохладной водой, помогла дойти до кровати, укрыла пледом.
— Сегодня постельный режим. Университет — мимо. Работа — сама решай. Но если будет хуже — врача, ясно?
Катя только кивнула. Говорить было тяжело. Она заснула и даже не слышала, как Алиса уходит в университет.
Проснулась ближе к полудню. Рвоты уже не было, но слабость сковала тело. Она кое-как дошла до кухни, заварила себе чай, сделала пару глотков — и тут же оставила кружку. Любимый чабрец казался безвкусным. Вернувшись под одеяло, она долго смотрела в потолок, и мысли снова понеслись: о том мужчине, о той ночи, о Косте.
Слёзы катились сами, тяжёлые и тихие. Она даже не вытирала их — не было сил.
К вечеру, перед приходом Алисы, Катя заставила себя умыться и даже поставила воду на лёгкий бульон. Но запах курицы вызвал отвращение, едва не скрутило живот. Она отодвинула тарелку и только сделала вид, что ужинает вместе с подругой.
На следующий день всё повторилось. Работу пропустить было страшнее, чем лекции. Испытательный срок — и уже вторая срыва. Но тело не слушалось. В туалете её трясло так, что она сползла по стене и не смогла подняться.
Алиса решительно вызвала врача.
Пожилая доктор внимательно выслушала, осмотрела и вдруг спросила:
— Когда у вас последний раз были месячные? Задержка сколько дней?
Обе девушки замерли. Катя почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Купите тесты, — врач кивнула. — Хотя, честно, с моим опытом… и с таким токсикозом — завтра к гинекологу обязательно. Это серьёзно.
Потом взглянула на Алису:
— Вам тоже стоит провериться. На всякий случай.
Когда дверь за врачом закрылась, Катя долго лежала неподвижно, вслушиваясь в гул собственной крови. Слово «задержка» било набатом. Господи… я совсем про это забыла. Вся эта боль, слёзы, работа, нервы… Конечно, мне было не до них. Но… два месяца?
Алиса села рядом. Долго молчали обе.
— У тебя тоже? — шепнула Катя.
Подруга медленно кивнула.
— Я думала, сбой. Осень, стресс… А может, не сбой.
Полчаса тишины. Потом Алиса вскочила:
— Я в аптеку. За тестами.
Катя осталась одна. Она открыла приложение на телефоне. Два месяца. В тот день… овуляция. До сих пор она никогда не смотрела на календарь серьёзно — у неё ведь и поводов не было. Но сейчас цифры светились в глазах как приговор.
И к тому моменту как Алиса вернувшись всунула ей в руку коробочку с тестом она уже знала какой будет результат.
Минуты тянулись, как сироп.
…Катя держала тест, не в силах повернуть его лицом к себе. Казалось, этот маленький кусочек пластика весил целый мир. И всё же — повернула.
Две полоски. Яркие. Настоящие.
Тишина оглушала. Лишь сердце, будто барабан, гремело внутри. В голове промелькнуло: «Не может быть… Господи, только не это».
Выйдя из ванной, она встретила в коридоре Алису, обе с тестами в руках. Обе — в одинаковом шоке.
— Что будешь делать? — прошептала Катя, боясь услышать ответ.
Алиса посмотрела на полоски, потом подняла глаза на подругу:
— Любить. Я уже люблю его. Это ведь подарок… пусть и не от судьбы, но… от моего чувства.
Катя опустила глаза. Слёзы сами катились по щекам. «Какой подарок? От кого подарок? Зачем? Господи, за что? Что я сделала такого, что теперь должна родить ребёнка от случайного мужика, которого даже имени не знаю? Разве это не наказание?»
А потом — будто молния в сердце: «А он же слышит. Он уже живёт во мне. И слышит, что я отказываюсь от него, называю его наказанием. Что же я делаю? Как же ему страшно…»