— Ведьма… — сорвалось с его хриплых губ.
Он наклонился и жадно припал к её губам. Она отозвалась — стон, сладкий, томный, как обещание. Губы — пухлые, мягкие, вкусные, словно намазанные мёдом. И главное — свои, натуральные, без следа искусственности. Природа создала её совершенной, и он это чувствовал каждой клеткой.
Платье мешало. Марк медленно запустил руку под подол и неторопливо потянул ткань вверх. Он сходил с ума от этой мучительной медлительности, но не хотел ускоряться — наслаждался каждым мгновением рядом с ней. А как она пахла… Боже. Не духами, нет. Запах был животный, обжигающий, как у самки в охоте. Он чувствовал себя кобелём, которого ведёт инстинкт, лишая рассудка.
Он стянул платье. И замер.
Она была совершенна. Белая кожа, сияющая в мягком свете лампы. Полная, упругая грудь — настоящая, данная природой. Узкая талия, переходящая в плавный изгиб бёдер, от которых у него перехватило дыхание. Дьявол, это было воплощение греха и рая в одном теле.
Чёрное кружево, полупрозрачное, уже было насквозь мокрым. Бёдра блестели в этом влажном свете. Она текла. Секунда — и кружево исчезло, а трусики он машинально сунул в карман брюк. Автоматически, не думая зачем.
Возбуждение жгло его до боли. Член рвался наружу, казалось, кожа не выдержит ещё мгновения. Он принялся быстро раздеваться, не отрывая взгляда от неё.
А она всё продолжала себя гладить, словно дразнила. Сначала ладонью по груди, затем ниже — к животу. Её пальчики медленно скользнули туда, в запретный рай, скрытый от его взгляда сомкнутыми бёдрами. Дыхание у Марка перехватило. Боже, как она обворожительна.
— Ты пьёшь таблетки? — голос его был хриплым, резким.
Она не ответила. Словно не услышала.
Он, сбросив остатки одежды, опустился к ней, слился с её губами в сладком поцелуе. Его ладонь легла на грудь, и она выгнулась, как кошка, подставляясь под его прикосновения.
В голове мелькнула мысль: эскортница. Она. Может быть, у неё были десятки таких ночей с десятками мужчин. Но он отогнал это, как ненужный мусор. Сейчас всё было иначе. Жажда обладать ей оказалась сильнее любых принципов, сильнее презрения и отвращения, которые он обычно испытывал к продажным женщинам.
Он повторил вопрос, на этот раз настойчиво, почти требовательно:
— Ты пьёшь таблетки?
— Да-а… — простонала она, выгибаясь, словно подтверждая готовность.
Отлично. Путь был свободен.
Он не прекращая ласкать её груди, щёлкал соски, ставшие твёрдыми, как гвоздики, и в то же время гладил их нежно, с наслаждением. Его ладони опустились ниже, и он раздвинул ей бёдра. Она выгнулась, бёдра дрожали, дыхание сбивалось. Она уже была вся мокрая, готовая, ждущая.
Он лёг между её ног. Головка упиралась в горячую, скользкую киску. Марк повёл ею по влажным складкам, и каждый раз она выгибалась дугой и стонала так, что звук почти срывался в крик. Казалось, она кончает от одного его прикосновения.
И он вошёл — резко, глубоко, до конца. Хрип сорвался с его груди вместе с жгучим желанием. Она вскрикнула, ногтями вцепилась в его спину, будто на грани между болью и наслаждением.
— Рай… — прохрипел он, срываясь.
Её тело оказалось слишком тугим, обжигающим, почти сводящим с ума своей узостью. Он не успел задуматься — не мог остановиться. Казалось, его член разрывает её изнутри, и это только сильнее заводило. Она выгибалась навстречу, цепляясь за него, стонала громко, пронзительно, будто выдыхала огонь.
Стоны. Крики. Удары тела о тело. Хлёсткие шлепки, резкие толчки — быстрее и быстрее. Он терял голову. В этом не было времени и мыслей, только безумная жадность.
Он снова прошептал ей в ухо, почти срываясь:
— Ты пьёшь таблетки?
— Да-а… — простонала она.
Ему хватило. Он утонул в ней полностью, без остатка, и, когда разряд настиг его, он кончил с рыком — звериным, голодным, как лев, получивший свою львицу.
— Рай, ты рай, — выдохнул он, целуя её губы нежно, почти трепетно, словно в нём боролись зверь и мужчина.
Он перехватил её за талию и увлёк за собой, переворачиваясь на спину, не выходя из неё. Она оказалась сверху, и он продолжал целовать её, ощущая вкус её горячих, отчаянных губ.
Она сначала отвечала робко, но через мгновение, словно почувствовав власть, задвигалась сама. Сидя на нём, она двигалась с такой страстью, будто они не кончали всего полчаса назад. Её грудь поднималась, розовые соски прыгали в такт её движениям, и он не выдержал — приподнялся и вцепился в них губами.