спасибо, что дочитали до этого момента. Для меня важно понимать — какие эмоции вызывает у вас эта история? Что вы чувствуете к героям? Поделитесь своими мыслями в комментариях, мне будет очень ценно услышать ваше мнение.
Обнимаю, ваша Нюта.
Глава 21
Первый месяц пролетел словно в тумане. Катя восстанавливалась медленно: слабость, головокружения, бессонные ночи — всё это перемешивалось с новым счастьем. Благо рядом была тётя Наташа. Она взяла отпуск, когда Катю через десять дней выписали из роддома, и почти не выпускала Мирона из рук. Казалось, весь её мир тоже сошёлся на этом малыше. А может, это была её собственная, так и не прожитая материнская любовь. Она с такой нежностью смотрела на крошку, что у Кати сердце сжималось и хотелось плакать от благодарности.
Ночи были самыми трудными. Мирон просыпался каждые два–три часа, требовал грудь. Катя, полусонная, кормила его, а Наташа брала на руки и укачивала, пока малыш не срыгнёт и не успокоится. Иногда Катя засыпала прямо сидя, сжимая сына к груди, и Наташа осторожно забирала его, укладывала в колыбель.
Мирон рос как на дрожжах. С аппетитом у него проблем не было — наоборот, иногда казалось, что он готов есть бесконечно. У Кати молока хватало, слава Богу. Её хрупкое тело будто было специально создано для материнства: сама тоненькая и бледная после родов, но выкармливала богатыря. Родился он крупным, больше четырёх килограммов, и с каждым днём всё крепче и тяжелее становился. Катя смеялась, что её «маленький великан» растёт быстрее, чем она успевает привыкнуть.
Самым светлым днём первого месяца стало крещение. Крёстными Катя попросила тётю Наташу и Михала Михайловича. В церкви, среди свечей и тихих молитв, они стояли рядом и смотрели на Мирона так, словно он был их собственным сыном, подаренным небом. В их взглядах было столько любви, что у Кати внутри всё дрожало — теперь её мальчик точно не будет одинок в этом мире.
Затем пришли испытания: колики, бессонные ночи, первые зубы. Маленький животик то и дело мучили газики, и тогда казалось, что нет силы на свете, которая могла бы успокоить Мирона. Он кричал так, будто рушился весь мир. Катя измотанная, со слезами на глазах, стояла рядом, укачивала, а потом на помощь приходила тётя Наташа — брала малыша на руки и ходила с ним по комнате, напевая тихие деревенские песенки. Полночи могла носить, а утром — бежать на работу. Иногда Кате казалось, что если бы не она, она бы просто не выдержала.
Мирон был тяжёлым ребёнком — в прямом смысле. Для её хрупкого тела и ослабленного после беременности организма каждая прогулка, каждая бессонная ночь были испытанием. Но, несмотря на усталость, внутри жила гордость: её сын рос крепким, сильным, смелым.
Зубки прорезались один за другим, приносили жар, температуру и бесконечные сопли. Катя научилась различать каждый оттенок его плача: от голода, от боли, от усталости. Иногда, сидя ночью в полутёмной комнате, она шептала ему сказки или просто рассказывала о своём детстве, и будто сама вместе с ним заново училась жить.
А потом случилось чудо. Мирон сделал первые шаги. Это произошло неожиданно: Катя сидела на диване с телефоном в руках, усталая, и вдруг заметила краем глаза движение. Мирон встал на четвереньки, осторожно подтянулся, выпрямился, пошатнулся и… пошёл. Шатко, медленно, но уверенно двинулся через всю комнату — к дивану, где рядом с Катей лежала его любимая игрушка. Юла. Та самая, что Алиса подарила на его первый день рождения, когда приезжала с маленькой Златкой.
Катя замерла, боясь дышать, будто любое движение могло сбить этот первый полёт её сына. И когда он, пошатываясь, добрался до цели и вцепился в юлу, в глазах у неё защипало. Слёзы текли сами, а сердце распирала гордость: её мальчик идёт. Её мальчик растёт.
Стало легче. Мирон подрос, и уже не нужно было бесконечно носить его на руках. Он оказался невероятно упрямым и целеустремлённым ребёнком: если ему нужна именно эта палка — значит, только эта, никакая другая не подойдёт; если он решил сложить кубики в ровную башню, то сначала сложит, и только потом пойдёт есть; если ему нужна Мурка — бедная кошка хоть на печь запрыгнет, хоть под кровать спрячется, он всё равно найдёт.
Благо они жили в деревне, и у Мирона было море простых, настоящих развлечений: земля, палки, коты, куры, пыльная дорога и свежий воздух. Но глаз да глаз за ним нужен был постоянно — как за ребёнком, который ещё не знает, где подстерегает опасность.