Не так, как у родителей. Они поженились будто не по любви, а потому что «так правильно». Марк никогда не видел между ними тепла, нежности, даже простой радости. Сначала он думал, что это и есть норма: семья — это союз, в котором люди уживаются, но не любят. Гормоны, страсть — всё это проходит, а за ними остаётся пустота.
В восемь лет он узнал правду, которая тогда перевернула его детский мир. Он случайно услышал разговор матери с отцом. Она сидела за длинным столом, с чашкой кофе в руке, и холодным голосом, почти без эмоций, произнесла:
— Я знаю о твоей любовнице. И о том, что она беременна.
Марк тогда замер в дверях, не веря ушам. Отец отвёл взгляд, но не отрицал. А мать только добавила, как будто речь шла о бизнесе:
— Мне всё равно. Главное — чтобы фамилию не запятнали и чтобы этот ребёнок не получил наследство. Оно должно достаться законному сыну.
У восьмилетнего Марка земля ушла из-под ног. Оказывается, у его отца есть другая женщина. Оказывается, у него скоро будет брат. Но больше всего потрясла реакция матери. Её не ранило предательство. Её не волновало, что её муж любит другую. Её заботило только имя семьи и компания, которую нельзя было «отдать байстрюку».
Тогда он впервые понял: в их доме нет любви. Есть расчёт, статус, приличия — но не сердце.
И эта пустота, увиденная в детстве, стала его самой большой болью и самым сильным мотивом. Он клялся себе, что никогда не построит такую семью. Что если уж жениться — то только по любви. Что дети будут знать его как настоящего отца, а не тень, занятую бизнесом и связями.
Оттого, когда в двадцать два года он встретил в Оксфорде Аиду, то влюбился так, как влюбляются один раз. Когда она появилась в кампусе, её невозможно было не заметить.
Чёрные густые волосы спадали на плечи блестящей волной, кожа цвета фарфора с золотистым отливом, изогнутые словно вырезанные ножом брови, и глаза — тёмные, внимательные, слишком умные для её лет. Она говорила мало, но каждое её слово хотелось ловить, как драгоценность. Внешне хрупкая, внутри — собранная, железная. Её одежда была сдержанной, но безупречной, подчёркивающей аристократизм и вкус.
Для Марка это было ударом молнии. Любовь с первого взгляда. Он — студент магистратуры, она — первокурсница юридического факультета. Их связь вспыхнула мгновенно. Это было не только физическое притяжение — они словно растворились друг в друге. Там, вдалеке от семей и обязанностей, всё казалось настоящим. Они были счастливы. Любили друг друга отчаянно, без оглядки.
А потом, через полгода, она сказала ледяным голосом:
— Я беременна.
Марк был на седьмом небе. Его сердце билось так, будто вся жизнь только начинается. Он уже видел их семью, их ребёнка, новое, светлое будущее. Но радовался только он.
Аида, напротив, была холодна и зла.
— Ты виноват. Надо было больше презерватив покупать, — сказала она. — Я не могу родить этого ребёнка. Если отец узнает… он меня убьёт.
Марк пытался её успокоить. Обещал, что женится на ней, что они будут вместе, что у них получится настоящая семья — та, о которой он мечтал. Но Аида смотрела на него с такой тоской, будто он был ребёнком, не понимающим правил игры.
— Ты ничего не понимаешь. У нас в Казахстане так не принято. У моего отца есть планы. Уважаемый бизнесмен и политик не позволит дочери делать то, что ей вздумается. Я выйду замуж за того, кого он выберет.
— Но как? — Марк не верил ушам. — А ребёнок? А я?..
— Никакого ребёнка не будет, — отрезала она. — Перед возвращением домой мне придётся… зашиться. Чтобы муж не заметил.
Он тогда впервые услышал это слово — «восстановление девственности». И впервые почувствовал настоящий холод от того, кого любил.
Аида пошла и сделала аборт. Для Марка это стало крахом. Он не мог простить. Не мог понять, как можно так хладнокровно лишить жизни того, кто был их частью. Ему казалось, что они убили не только ребёнка, но и ту любовь, которая была между ними.
После этого он не смог к ней прикоснуться. Каждый её взгляд, каждая просьба — даже нелепое «просто смотри, чтобы больше такого не случилось» — звучала, как нож по сердцу.
В его памяти осталась не Аида-прекрасная, с которой они были счастливы, а Аида-холодная, убившая его ребёнка и сказавшая это так, будто речь шла о пустяке.
Казалось, что после истории с Аидой Марк охладел ко всему живому. Что-то внутри него надломилось — и чувства словно перестали существовать.
После окончания Оксфорда он вернулся в Москву. Отец сразу предложил — нет, скорее настоял — жениться на дочери заместителя министра здравоохранения. Марк не хотел. Брак по расчёту казался ему тюрьмой. Он слишком хорошо помнил холод своих родителей и клялся себе, что никогда не повторит их ошибку. Но отец давил. И добавил условие: если Марк согласится, он получит стартовый капитал для собственного дела.