А потом умер папа, и я приехала сюда — помогать маме. Мысли о побеге в город ушли. Тут работа, хозяйство, огород... Встречаться стало труднее. Всё-таки деревня. Да и мама... Ты знаешь. У неё всё «по-божески», всё «чтобы люди не говорили».
Катя кивнула, хотя комок в горле мешал.
— Мишка... сын Миши... к тому времени поправился. Врачи так и не нашли, что с ним было. Просто перерос. Тогда Миша снова подал на развод. Было уже всё понятно: сын жив, отношения с Леной не клеились. Но тут у Лены нашли рак.
Голос Наташи стал тише, будто она не хотела, чтобы эти слова звучали громко.
— Сначала одна грудь. Потом — вторая. Потом что-то по-женски. Всё быстро, тяжело. Как тут бросишь? Он остался. Я бы, наверное, тоже осталась.
А потом умерла мама. И стало... проще. Никто не смотрит укоризненно. Нет этих постоянных речей: «стыдно», «грех», «что люди скажут».
Она положила ладонь на стол, будто устала от груза воспоминаний.
— За мной ухаживали. Было. Хорошие мужчины. Один тракторист — весёлый, с руками как лопаты, но с добрым сердцем. Другой — фельдшер. Даже руку просил. Но… я не могу. Я когда думаю о мужчине — это всегда Миша. Он один. Мне с ним спокойно, понятно, родно. Я его люблю. И он меня любит. Не так, как в кино. Но по-настоящему.
Катя не смотрела — боялась, что тётя увидит, как дрожат её губы. Но Наташа продолжала:
— Иногда мне кажется… если бы я тогда не боялась так маму… если бы решилась... всё было бы иначе. Мы были бы вместе. Близость случилась бы первая со мной. А не с Леной. И он бы не женился на ней. Я бы не пошла со страхом под гневные речи мамы на аборт. Я бы родила. И сейчас, возможно, у меня рос бы здоровый сын или дочка. Представляешь?
Она замолчала. Долго. Смотрела в одну точку. В углу тихо щёлкнуло полено в печке.
Катя плакала. Тихо, почти беззвучно. Слёзы шли не из глаз — прямо из сердца. Ей до боли было жаль любимую тётю. И вдруг стало ясно: это не у неё, у Кати, приключилась такая несправедливость. Это у тёти Наташи. У самой родной, доброй, тихой тёти, которая всегда была рядом, гладила по голове, умела рассмешить...
Тут Наташа заговорила снова. Голос был другим — мягким, но уверенным. Будто всё прошлое она сложила на полку и теперь говорила не как женщина с болью, а как женщина с мудростью:
— Катюша... Я всё это рассказала не для того, чтобы ты плакала. А чтобы ты поняла меня. И, может, что-то запомнила. Сделала выводы.
Она положила ладонь на Катино плечо.
— У тебя всё впереди. И любовь, и ошибки, и разочарования. И трудности. Много. Но это не страшно. Жизнь такая — непростая. Но она прекрасна, если в ней есть любовь. Главное — не сломаться под тяжестью. Понимаешь? Всё проходит. И боль тоже. Надо только не опускать голову. И — самое главное — иметь рядом того, кто поддержит. В трудные минуты это самое важное.
Она обняла Катю. Крепко-крепко. Сильно. И вместе с тем — мягко, тепло, как умеют только те, кто действительно любит.
— Знай, Катенька… — прошептала Наташа, прижавшись щекой к её волосам. — Я тебя всегда поддержу. Что бы ни случилось. Как бы ни было тяжело.
Катя не ответила. Она просто сидела в этих объятиях. И впервые за долгое время чувствовала: всё будет хорошо.
Глава 3
В десятом классе встал вопрос: куда поступать? Катя не знала, кем хочет быть. Единственное, что она понимала чётко — ей нужно высшее образование. Так говорила тётя Наташа. Да и сама Катя понимала. Взять хотя бы саму тётю Наташу — у неё есть диплом. Пусть сначала она и работала по распределению в колхозе, зато теперь ездит на работу в Воложин, работает в строительной конторе экономистом. Зарплата не ахти какая, но тётя Наташа — всегда при параде. На каблуках, в платье, с укладкой и лёгким макияжем. Хотя дома — коза, куры, кот, и огород в придачу. Но это не мешает ей оставаться ухоженной и женственной.
К моменту, когда Катя училась в девятом классе, в их доме уже провели газ, поставили батареи, провели воду. Появилась своя ванная и санузел. И Катя, насмотревшись на свою любимую тётю, решила — станет экономистом.
Училась она хорошо. Но прекрасно понимала: до городских ей далеко. Особенно после районной олимпиады по математике — набрала меньше всех. А по русскому и того хуже. А ведь в своей школе она считалась лучшей.
С тётей Наташей обсуждали, как поступить на бюджет. Наташа наняла ей репетиторов по математике и русскому в Воложине. И дважды в неделю по вечерам Катю в город возил Михаил Михайлович — по просьбе тёти.