- Не-не, полегче, - Дана тут же оказывается рядом и придерживает мою руку. - Богдан, не дави на неё. Не хочет - и не надо.
Она смотрит серьёзно, почти строго, и я понимаю, что это не просто слова - она реально следит.
- Да ладно вам, - Богдан хохочет, отступая на шаг. - Ладно, окей, окей. Мир.
Он вскидывает руки, а потом вдруг хлопает в ладони.
- Пошли танцевать! - объявляет.
- О, это отличное предложение! - подхватывает Дана, моментально снова превращаясь из строгого контролёра в девчонку-праздник. - Гоу денс!
И прежде чем я успеваю отказаться или хотя бы сформулировать мысль, Дана уже тянет меня за руку, а Богдан подхватывает с другой стороны.
Мы оказываемся на танцполе снова - только теперь нас сбоку и сзади окружают какие-то парни из компании Богдана. Кто-то свистит, кто-то подбадривает, кто-то просто двигается рядом.
Музыка стала ещё громче - или это мой мозг так реагирует.
Я чувствую, как коктейль плавно растекается по крови, делает движения чуть смелее, голову чуть легче, мир - чуть размытой акварелью.
Я танцую.
На этот раз ещё активнее.
Тело помнит гимнастику, растяжки, изгибы. Я делаю шаг, поворот, прогиб, руки уходят вверх, волосы летят. Девчонки вокруг тоже двигаются, но я чувствую, все глаза парней откровенно цепляются за меня.
Кто-то хлопает.
Кто-то свистит поощрительно.
Богдан оказывается всё ближе.
Он танцует неплохо - двигается в такт, иногда ловит мои движения и подстраивается под них. В какой-то момент он оказывается буквально у меня за спиной, прижимается корпусом, подхватывает ритм.
Я чувствую его руки у своих боков, чувствую его дыхание у уха.
Немного неприятно.
Немного… лестно.
Немного тревожно.
Я делаю шаг вперёд, пытаясь увеличить дистанцию, но он тут же догоняет, будто это часть танца.
Музыка меняется - начинается трек с резким, точным ритмом. Богдан берёт меня за руку, резким, но не грубым движением разворачивает к себе и закруживает вокруг своей оси.
Мир на секунду превращается в размытый круг: свет, лица, крыша, пол.
И где-то в этом круге я ловлю взгляд.
Напряжённый.
Пристальный.
До боли знакомый.
Он стоит чуть поодаль, у края танцпола, возле ступеньки.
Тёмная рубашка, рука в кармане, другой он держит бокал.
И смотрит.
Смотрит.
На меня.
На то, как мне весело без него.
И у меня внутри, абсолютно не к месту, поднимается волна удовлетворения.
Глупая, детская, но очень приятная.
Смотрит.
Он смотрит.
От этой мысли становится ещё легче и чуть безрассуднее.
Я добавляю огня в танец.
Чуть сильнее прогибаю спину, чуть глубже ухожу в ритм, движения становятся острее. Богдан восторженно свистит у меня над ухом.
- Оооо, ты меня с ума сводишь, - горячо простонал он в ухо. - Поехали ко мне?
- Нет, не поеду, - смеюсь я, и смех выходит звонким, слишком уж весёлым для ситуации.
Пол осторожно покачивается где-то под ногами, как палуба корабля. Музыка скачет, голоса сливаются.
- Пошли охладимся, - предлагает Богдан, и руки у него становятся настойчивее.
Он берёт меня за ладонь - крепко, пальцы как будто чуть врезаются, - и начинает тянуть в сторону выхода.
Я сопротивляюсь - не так яростно, как, возможно, стоило бы, но всё-таки.
- Да подожди, - говорю. - Дана…
- Мы вернёмся, - отмахивается он, почти не слыша. - Там тихо, воздух, всё такое.
Мы идём.
Точнее, он идёт, а я переставляю ноги, как будто перебираю по воздуху.
Мы выходим из плотной толпы, огни начинают плавать перед глазами всё сильнее. Становится тяжелее фокусироваться - лица размазываются, тела сливаются в тени.
Не нравится.
Стоп.
Надо остановиться.
Я пытаюсь притормозить, но ноги чуть запаздывают, мысли тоже. В голове плавают какие-то обрывки мыслей, как рыбки в аквариуме.
И тут очень близко перед собой я вижу его.
Его лицо.
Артём.
Он будто возник из воздуха.
Серьёзный, злой, красивый до такой степени, что у меня почти физически перехватывает дыхание. Свет вырезает его скулы, глаза кажутся почти чёрными, губы сжаты.
Я пытаюсь сказать ему об этом.
«Ты… ты красивый…» - или что-то такое.
Я хочу выдать это не вслух, а как мысль, но мозг и язык сегодня решают по-другому.
Из моего рта выходит что-то невнятное - смесь согласных и гласных, которые не складываются в слова.
- Ага, - говорит он, и голос у него сухой, злой. - О, да ты нарезалась.