Это были ключи.
Не просто ключи.
Ключи от машины.
От его машины.
Причину того, почему он так рванул за мной, я поняла очень быстро.
Молодец, Татка. Утащить не только джинсы, но и ключи от тачки. Пять баллов. Воровка по пьяни.
- И что теперь делать… - тихо пробормотала я, глядя на брелок.
Паниковать?
Возвращаться?
Нет. Ни за что.
Я глубоко вздохнула.
- Ничего, - сказала сама себе. - Отдам в универе.
Да, лишний раз пересекаться с ним не хотелось абсолютно. Но с другой стороны… ну а что теперь? Ключи по почте отправить? С голубем?
Маршрутка громыхнула по яме, вернула меня в реальность.
Ладно. Живём. Разберёмся потом.
В общаге я влетела в свою комнату как партизан, прошмыгнув по коридору, чтобы никто не задал лишних вопросов.
Первым делом - переодеться.
Его джинсы и кардиган были как удобными , но не носить же их теперь.
Я стянула с себя всё чужое, натянула свой белый топ, поверх - голубой кашемировый худи, удобный, тёплый. Влезла в любимые чёрные джинсы, в которых чувствовала себя очень красивой.
Подкрасила губы, поправила волосы.
На секунду задержалась у зеркала: синяки под глазами, конечно, никуда не делись, но хоть выглядела теперь как просто уставшая студентка, а не выжившая из клубной мясорубки.
Я уже тянулась к ручке двери, когда она распахнулась сама, и ко мне ввалились сразу трое.
Дана - вихрь, как всегда,
рядом - какая-то девчонка, рыдающая с жуткими всхлипами,
следом - Маша, с сжатыми губами и тревогой в глазах.
- Ого, - я моргнула. - Девы, что за делегация?
Та, зарёванная, всхлипнула, уткнулась лицом Дане в плечо. Дана одной рукой обнимала её, другой показывала мне какие-то знаки - мол, потом объясню.
Маша зашла, тихо прикрыла за собой дверь и тоже подбежала к зарёванной, усадив её на мою кровать.
- Татка, - вздохнула Дана, - ты где была и куда вчера свинтила?
Она прищурилась.
- Вместе с Вяземским. Ты мне потом должна будешь всё подробненько рассказать, - добавила она тоном строгой мамочки. - Но это потом. Сейчас у нас тут… проблемка.
Она кивнула на плачущую девчонку.
- Это Дарина, - вмешалась Маша, поглаживая её по плечу. - Ей сейчас очень хреново.
Дарина всхлипнула так, что у меня сердце ёкнуло.
- Да что случилось-то? - спросила я, чувствуя, как внутри зарождается нехорошее предчувствие.
Дана насупилась.
- Твой Вяземский вместе со своими дружками поспорили на Даринку, - выдала она. - И сегодня запостили рилс, где она, дурища, снимает лифчик и отдаёт ему.
Дарина взвыла ещё громче, почти завыла, закрыв лицо ладонями.
У меня по коже пробежал холодок.
Рилс.
Раздевание.
Спор.
Знакомо, да?
- Кто это был? - спросила я, и голос у меня, к моему ужасу, всё-таки дрогнул. - В смысле… кому она лифчик отдала? Артёму?
- Нееет! - прорыдала Дарина, даже не поднимая головы. - Славе…
И снова захлебнулась слезами.
Я перевела взгляд на Машу и Дану, и Маша, поморщившись, пояснила:
- Этот Слава - тот ещё утырок. Да все они там твари, если честно, но Слава, как по мне, хуже всех.
У меня внутри что-то странно… отлегло.
И это меня саму же разозлило.
Так. Стоп. Нет. Не надо снова проникаться Артёмом. Он сволочь. И точка. То, что он не самый последний урод в компании, не делает его хорошим.
- И что вы от меня-то хотите? - спросила я, облокачиваясь на стол.
- Ну ты же знаешь Артёма, - Дана тут же вскинула на меня глаза. - Он вчера так тебя хватал и тащил…
Я оторопело уставилась на неё.
- Дана, - медленно произнесла я. - И чтооо из этого?
- Ну… - она поёрзала, - ты попроси Артёма удалить этот рилс. И как-то заткнуть это глумление со стороны Славы.
Она это сказала и посмотрела на меня так, будто место «попроси» там должно было стоять «махни волшебной палочкой».
Дарина с надеждой вскинула на меня опухшие глаза - влажные, красные, полные отчаяния.
- Пожалуйста… - прошептала она. - Я… я была дурой. Он говорил, что он меня любит и это просто игра, что никто не снимет… А он… Он снимал. И выложил. Все уже видели…
Она почти захлебнулась в плаче, уткнувшись Маше в плечо.
Маша гладила её по спине, бросая на меня тяжёлый, понимающий взгляд: я бы тоже хотела, чтобы кто-то мог это просто выключить.
Я встала.
Отошла к окну.
Потом развернулась к ним.
- Нет, - сказала я.
В комнате стало тише. Даже Дарина на секунду всхлипнула приглушенно.
- Вы что? - я развела руками. - У меня нет никакой возможности влиять на Артёма. Я - последний человек, к которому он прислушается.