На паре я почти не понимаю, о чём говорит преподаватель. Какие-то термины, схемы, диаграммы - всё пролетают мимо. Я только вижу, как где-то в середине ряда девчонки переглядываются, шепчутся, в телефонах мелькают картинки.
Маша периодически проверяет что-то на экране, пишет кому-то.
Дана, вопреки привычке, почти не шутит, только однажды шепчет мне:
- Уже есть копия в другом паблике.
Я выдыхаю.
Паника бесполезна. Нужно действие.
И вот тут мысль, от которой я всё утро шарахалась, вдруг становится очень чёткой.
У меня в кармане ключи от его машины.
Точка.
Он гарантированно меня найдёт.
Или я сама найду его быстрее, пока он не решил проблему по-своему.
И если уж у нас будет разговор…
Почему бы не использовать это?
Меня от самой этой идеи передёргивает.
Просить у Артёма.
Просить о милости, пускай не для себя - для другой девушки, но всё равно.
После пары мы с Машей и Даной выходим в коридор. Толпа растекается, как вода.
- Я к Дарине, - говорит Маша. - Несу ей конспект.
- Я с тобой, - кивает Дана. - Плюс надо продолжить наше «кибервоинство».
Обе смотрят на меня: ты с нами?
Я трогаю карман.
Ключи холодят пальцы.
- Вы идите, - говорю. - Я… зайду позже.
- Куда ты? - Дана щурится.
- Дела, - уклончиво отвечаю. - Ничего интересного.
Она какое-то мгновение сверлит меня взглядом, потом вздыхает:
- Ладно. Но если это то, о чём я думаю… будь аккуратней.
Я только хмыкаю.
Как будто с этим человеком вообще можно быть «аккуратней».
Найти Артёма в универе не так сложно, как хотелось бы.
Он вечно там, где центр внимания. Или этот центр сам к нему подбирается.
У центральной лестницы уже толпа: кто-то из «золотой молодёжи» обложился кофейными стаканами, кто-то сидит прямо на ступеньках, кто-то ругается, кто-то смеётся.
Я вижу его сразу.
Стоит, опершись спиной о перила, в чёрной футболке, джинсы, на шее цепочка, в руке стакан с кофе. Разговаривает с Князевым, бросая короткие фразы, временами усмехается.
Слава тоже рядом.
Жестикулирует, строит из себя крутого, как всегда.
Я останавливаюсь на пару ступенек ниже, делаю вдох, выпрямляю плечи.
Ты же говорила, что его ненавидишь, Тата.
Ну вот и покажи, что ты не о том просишь, что он думает.
Я поднимаюсь выше.
В какой-то момент он чувствует - или слышит мои шаги - и отрывает взгляд от собеседника.
Наши глаза встречаются.
На долю секунды вокруг снова будто стирается остальной шум.
В его лице мелькает сразу несколько эмоций - раздражение, интерес, лёгкая усмешка.
Потом он опускает взгляд чуть ниже - туда, где моя рука лежит в кармане.
Я почти физически чувствую, как он вспоминает: ключи.
От его машины.
- О, - протягивает Князев, тоже повернувшись ко мне. - Наша вчерашняя звезда. Жива?
Я игнорирую его.
Смотрю только на Артёма и чувствую, как внутри всё сжимается в тугой комок.
- Нам нужно поговорить, - говорю я. Голос выходит ровнее, чем я ожидала.
Он поднимает бровь.
- Уже даже «нам»… - лениво замечает. - Быстро ты освоилась.
- Это важно, - не отступаю.
Пара человек сзади заинтересованно замолкает: «О, что там».
Он смотрит на меня ещё пару секунд, потом говорит:
- Ладно.
Отталкивается от перил, кивает куда-то в сторону:
- Пошли.
Мы идём по коридору молча.
Я чувствую на себе взгляды - любопытные, оценивающие. Как будто мы реально пара, которая только что удачно посралась и теперь идёт разбираться.
За одной из дверей - пустой кабинет.
Он открывает, заходит первым, держит дверь, пока я прохожу.
Она закрывается за нами с глухим щелчком.
Я остаюсь с ним наедине.
У меня в кармане ключи.
У него - власть над этим универом и над памятью, от которой я столько лет бегу.
И мне придётся, чёрт возьми, протянуть мост между этим.
Глава двенадцатая
В аудитории пахнет пылью, маркером и чем-то ещё - слабым, но навязчивым, вроде дешёвого освежителя воздуха. Пусто. Даже жалко, что нет хотя бы пары живых свидетелей, чтобы это всё не казалось таким… личным.
Артём, едва за нами закрывается дверь, идёт прямо к кафедре. Не к парте, не к окну - к кафедре преподавателя. Запрыгивает на стол легко, как будто так и надо, садится на край, вытянув ноги, и автоматически занимает собой центр пространства.
И этим самым жестом он вынуждает меня подойти ближе.
Идти через пустую аудиторию к нему - как по коридору к стоматологу. Каждый шаг отзывается в животе мерзким холодком.
Ой, блин. Переоценила я свои силы.
Я думала, что уже спокойна. Что после всех лет, школы, Англии, разлуки я наконец-то выжгла из себя всё к нему - напалмом, кислотой, чем угодно.