Сейчас, подходя ближе и поднимая на него глаза, понимаю: ни черта.
Близость Артёма действует на меня намного сильнее, чем я хотела признавать даже себе. Он слишком настоящий. Слишком живой. Слишком тот же самый.
Серые глаза, цепкий взгляд. Скулы. Эта вечно расслабленная, наглая посадка тела - как у человека, который уверен: где бы он ни оказался, это его территория.
Я останавливаюсь в шаге от кафедры. Руки хочется спрятать в карманы, но это было бы слишком, поэтому я просто сцепляю пальцы за спиной, чтобы он не видел, как они дрожат.
Так. Собралась. Ты сюда не в игры играть пришла, а разбираться.
Он тоже смотрит на меня изучающе. Без обычной ухмылки, без насмешки - по крайней мере, первое мгновение. Лицо неожиданно серьёзное, внимательное. От этого становится только хуже.
Мы молчим несколько секунд. Тишина между нами густая, как сироп.
Потом он первым её режет.
- Если ты так хотела меня поближе, - лениво произносит он, - на фига слиняла утром?
Я моргаю.
- Чего? - выдыхаю, хотя прекрасно понимаю, о чём он.
- Я, между прочим, был весь твой, - спокойно продолжает он, - полностью готовый к приятному общению.
И поигрывает бровями так откровенно, что меня накрывает волной жара.
Перед глазами вспыхивает картинка: его голый торс, мокрый, в ванной.
Про задницу лучше вообще молчать.
А уж то, что было ниже талии…
Я мысленно вздыхаю: да, готовность там и правда была. И немалая.
Щёки горят, как в лихорадке. Я чувствую, как кровь приливает к лицу, к ушам, к шее. Я, кажется, реально сейчас под цвет моего кашемирового кардигана.
Он видит. Конечно, видит.
И наслаждается - ни капли не скрывая.
- Ты… мерзкая сволочь, - выпаливаю я, даже не успев придумать что-то поизящнее. - Ты мне противен.
- Ооо, изи, свити, - протягивает он с явным удовольствием. - Я же видел, как я тебе противен. Нализывала ты меня очень горячо.
Улыбка - ядовитая, но красивая. Это бесит ещё больше, чем слова.
Сердце у меня падает куда-то в живот и превращается там в комок стыда и ярости.
- Ах ты… скотина! - срываюсь я.
Что-то внутри меня рвётся, и в следующую секунду я уже не думаю.
Просто бросаюсь на него.
С целью расцарапать его мерзкую, красивую, наглую морду.
Я тянусь пальцами к его лицу, к этим идеальным скулам, к этим глазам, которые всегда смотрят слишком насмешливо.
Но он как будто ждал.
Легко уходит в сторону, перехватывает мои руки - пальцы обхватывают запястья крепко, не вырвешься.
И прежде чем я успеваю понять, что произошло, он соскальзывает со стола, становится на пол, а меня - ловко, почти жонглёрски - подсаживает на кафедру.
Я оказываюсь сидящей на краю стола, он вжимается между моих колен, не давая отодвинуться.
- Отпусти! - взвизгиваю я, выдираясь.
Но он уже держит мои руки одной своей рукой, высоко, над уровнем груди - так, что я не могу ни ударить, ни даже толком вырваться.
Прижимается всем телом так близко. Слишком.
Я чувствую его тепло, запах его парфюма, его дыхание. Всё это врывается в меня сильнее, чем любые слова.
Я извиваюсь, пытаюсь оттолкнуть его коленом, но он только сильнее упирается в стол, прижимая меня сильнее.
- Отпусти, урод! - шиплю. - Ненавижу! Ты… ты…
Слова сбиваются.
Остаётся только тяжёлое, сбивчивое дыхание и бессвязные оскорбления.
Он перехватывает мои руки одной рукой - легко, как будто я не сопротивляюсь по-настоящему, хотя я реально стараюсь.
А второй…
Второй рукой он заходит мне за голову, пальцы цепляются в волосы на затылке и грубо, но не больно, тянут назад, заставляя меня приподнять лицо.
Он наклоняется, и в этот момент мне очень ясно, почти физически, становится страшно.
Не потому, что он меня ударит.
Потому что он всё ещё умеет заставить меня забыть, как дышать.
- Не смей… - начинаю я, но закончить не успеваю.
Он прижимается ко мне и впивается в мои губы требовательным, жадным поцелуем.
Не аккуратным, не осторожным - таким, от которого у кого-нибудь бы подкосились ноги. Если бы они были на полу.
Я чувствую вкус его рта, его язык, его дыхание.
Пальцы у него в волосах сжимают чуть сильнее, удерживая, не давая отвести голову. Сердце бьётся в горле, в висках, везде.
Часть меня - самая слабая, самая предательская - на долю секунды откликается.
Тело помнит.
Как он целовал меня когда-то по-другому - ещё там, до всего этого.
Но я не там. Я здесь.
И я не та.
Соберись, идиотка.
Я заставляю себя выдохнуть, сосредоточиться не на поцелуе, а на одной точке - на его нижней губе.
И в какой-то момент, когда он чуть расслабляется, я резко кусаю.