Сильно.
Настолько сильно, что чувствую под зубами кожу, вкус крови - солёный, металлический.
- Чёрт… - вырывается у него.
Он нехотя отрывается, отпускает мои волосы, чуть отстраняется.
Я вижу, как из надкусанной губы тонкой струйкой течёт кровь. Он проводит по ней большим пальцем, смотрит на алый след и ухмыляется.
- Ты ещё и кровь пьёшь, - спокойно констатирует. - Не знал.
- Ты ещё многого обо мне не знаешь, - отвечаю я, спрыгивая со стола и отталкивая его плечом. Ноги чуть подгибаются, но я стою.
Делаю шаг назад, ещё один - пока между нами не оказывается нормальная дистанция, в которой можно хотя бы дышать.
- И я не об этом хотела с тобой говорить, - добавляю, пытаясь вернуть голосу твёрдость.
Он слизывает кровавую полоску с губы, даже не морщась, и на секунду выглядит… опасно.
Потом делает шаг к окну, облокачивается на подоконник, как будто мы просто обсуждаем какую-то фигню из расписания.
- Ну? - спрашивает. - И о чём ты хотела?
Я сглатываю.
- Ты… ты и твои друзья… - начинаю и ненавижу, как у меня запинается язык. - Спорите на девушек.
Он поднимает бровь.
- И? - протягивает. - Тебе завидно?
- Противно, - отрезаю. - Вы затравили Дарину. Она в полном отчаянии.
- Кто это? - искренне спрашивает он. - И при чём тут я?
Вот это «кто это» бьёт даже сильнее, чем поцелуй.
Для него это реально просто фон - ещё одно женское лицо в толпе.
- Это девушка, на которую поспорил твой дружок Слава, - объясняю, стараясь не сорваться на крик. - Он снял, как она… - горло перехватывает, - снимает с себя лифчик и отдаёт ему. И выложил. Везде.
Я делаю вдох.
- Артём, пожалуйста, - произношу, и это «пожалуйста» даётся мне тяжелее всего. - Помоги. Чтобы убрали этот ролик. Чтобы это всё прекратилось.
На секунду мне кажется, что в его лице что-то изменилось. Что он хотя бы поймёт, о чём я.
Но он смотрит ровно, спокойно, как на скучный отчёт.
- Мне плевать на эту девку, - говорит он холодно. - Такие, как она, сами готовы на что угодно ради подарков и VIP-зон в клубах.
Каждое слово - как ледяная капля по коже.
- И если это всё, - добавляет он, - то… пока.
Он отталкивается от подоконника и разворачивается к двери.
Во мне что-то ломается.
- Стой! - выкрикиваю, сама не веря, что кричу.
Он останавливается. Полуоборачивается.
Я делаю шаг вперёд, сжимаю руку в кармане. Металл ключей впивается в ладонь.
- У меня ключи от твоего спорткара, - говорю я, чувствуя, как голос дрожит, но не позволяю ему сорваться. - Если ты мне не поможешь, я их выкину. Куда-нибудь в канализацию, например.
Слова уже не удержать. Они летят вперёд, как камни.
Я смотрю на него вызывающе, стараясь не показывать, как внутри холодеет от собственного шантажа.
Он молчит секунду. Потом… смеётся.
И идёт ко мне.
Походка ленивого хищника, который уже понял, что добыча никуда не денется.
Он подходит настолько близко, что я снова чувствую его дыхание. Рукой хватает моё лицо за подбородок - фиксирует, чтобы я не отвела головы.
Приподнимает.
- Выкидывай, - говорит негромко, почти прямо в губы. - Как ты думаешь, на чём я приехал? У меня вторые ключи есть.
Я моргаю.
Мне реально нечего ответить.
Он видит это - и в глазах снова вспыхивает эта знакомая, мерзкая искорка удовольствия.
- Учись, Зимина, - добавляет он шёпотом. - Если хочешь играть - играй до конца.
И, не отпуская подбородка, резко наклоняется и чмокает меня в губы - быстро, почти насмешливо.
Я даже не успеваю отдёрнуться.
Потом отпускает, разворачивается и абсолютно спокойно, насвистывая какую-то мелодию, выходит из аудитории.
Дверь за ним закрывается мягко, но в голове стук кажется оглушительным.
Я остаюсь посреди пустой аудитории.
Полностью… уничтоженная.
Ключи всё так же лежат в моём кармане, холодные, никому не нужные.
Дарина всё так же сидит где-то в общаге и рыдает.
А я… я только что ничего не добилась.
Ни черта не помогла.
И, кажется, только ещё сильнее увязла в том болоте, из которого так старательно вылезала все эти годы.
- Браво, Тата, - шепчу сама себе, чувствуя, как к глазам подступают злые, горячие слёзы. - Просто… идеально.
Сажусь на ту самую кафедру, где минуту назад сидел он, и впервые за долгое время мне действительно хочется не бороться.
А просто исчезнуть.
Глава тринадцатая
Я ещё какое-то время сидела в пустой аудитории после того, как за Артёмом закрылась дверь. Щёки горели - от злости, стыда и от этого идиотского поцелуя, который я вроде как сама же и спровоцировала.