Я невольно посмотрела ему в глаза.
- В общаге, - продолжил он, - тебя перестанут смешками провожать. В клубах с тобой будут здороваться, а не перешёптываться за спиной.
Он чуть отстранился, чтобы видеть моё лицо целиком.
- К чему ты всё это говоришь? - спросила я глухо.
Он улыбнулся, медленно, как кошка, которая почти дотянулась до мыши.
- К тому, что тебе нужна новая жизнь, Зимина, - ответил он. - Ты сама это решила, не я. Чистый лист, новые друзья, нормальная репутация, отсутствие сплетен за спиной.
Он чуть наклонил голову.
- И я могу это тебе обеспечить.
Пауза.
- В обмен на секс? - горько спросила я.
- В обмен на то, что ты будешь спать со мной, когда мне это нужно, - спокойно сказал он. - Без мозгоёбства про «отношения», «чувства» и прочую дрянь.
Он замолчал, всматриваясь в меня.
- Ты же не хочешь снова собирать себя по кускам после нового скандала, да? - мягче добавил он. - Хочешь учиться, жить спокойно, не думать, что завтра твою прошлую жизнь вывалят сюда целиком.
Он ударил ровно туда, куда надо. В самое больное.
Мамина холодность.
Старая история, от которой меня до сих пор тошнит.
Страх, что здесь всё повторится снова. Только масштаб будет больше, и уже не спасёшься никакой закрытой школой.
- Мне не нужна твоя «спокойная жизнь» такой ценой, - выдавила я.
- Это ты так думаешь, - лениво ответил он. - Но давай честно, Тата: сколько тебе нужно ещё слухов, чтобы ты поняла, что здесь ты играешь не по своим правилам?
Он чуть опустил голос:
- Я - твой самый худший кошмар. И единственная нормальная защита от тех, кто похуже. Забавно, да?
На секунду я действительно ничего не смогла ответить.
Потому что часть меня - та, которая думала головой, а не сердцем, - понимала: он не врёт.
Он здесь - центр силы.
И если он захочет, слухи про меня будут либо фоновой шуткой, либо священным табу.
И я ненавидела себя за то, что хотя бы на долю секунды подумала: а что, если…
Я сжала зубы.
- То, что ты можешь всех заткнуть, не делает тебя нормальным человеком, - тихо сказала я. - И уж точно не делает тебя тем, с кем я хочу переспать.
Он смотрел прямо в глаза.
Секунду. Другую.
Потом усмехнулся.
- Ладно, - протянул он. - Посмотрим, сколько ты продержишься на своей высокой морали.
Он медленно убрал руку от стены, давая мне возможность отодвинуться, но всё равно стоял слишком близко.
- Предложение остаётся в силе, - добавил он. - Захочешь - сама меня найдёшь.
Его пальцы на секунду коснулись моего подбородка - лёгко, почти неосязаемо.
- Только не слишком затягивай, Зимина. Здесь любая сказка разлетается быстрее, чем ты успеваешь сказать «это неправда».
Он развернулся и пошёл прочь по коридору, даже не оглядываясь.
Я осталась стоять, прислонившись спиной к стене, чувствуя, как дрожат колени.
В груди копошился мерзкий, липкий ком - смесь отвращения, стыда и… той самой мерзкой заинтересованности, которой я не хотела в себе признавать.
Он мне противен. Он. Мне. Противен.
Я повторяла это про себя, как мантру, но где-то глубоко внутри другой голос шептал:
А если он действительно единственный, кто может это остановить?..