- Что вы так долго копаетесь? Опаздываем уже, - отец нервничает и поправляет галстук на шее. Игнорируя его, выхожу на улицу и сажусь в машину.
Дорога до ресторана занимает мгновение. Или мне так кажется. Вот уж, странно, когда хочется, чтобы время остановилось, оно, будто насмехаясь над тобой, несется вперед с мимолетной скоростью.
Выходим из машины и направляемся в зал. Все настолько изысканно, вычурно, что начинает тошнить от этой помпезности.
- Вас уже ждут, - улыбчивая хостес провожает нас к столику, за которым сидят двое мужчин и женщина.
Родители тут же расплываются в улыбках, вслед за полноватым мужчиной и его женой. А парень, напротив, даже не встает. Он лениво потягивает вино из бокала и щурится.
- А это, я так понимаю, прелестная Ева, - мужчина улыбается мне и целует руку. Смущенно улыбаюсь в ответ, а самой хочется поскорее убраться отсюда.
- Какая ты красавица! - восклицает женщина и гладит меня по голове, как собачонку.
- Глеб, где твои манеры? - мужчина рявкает так внезапно, что я вздрагиваю от перемены в его голосе.
- Ну, привет, невеста, - парень лениво поднимается и подходит ко мне. Берет мою руку и целует, задерживаясь губами. Вырываю ее из его захвата и встречаюсь с озорными глазами, которые горят азартом.
- Присядем? - Альберт Викторович выдвигает жене стул, и все садятся. Глеб, к моему удивлению, садится рядом со мной. Родители это замечают и начинают строить счастливые лица. Хватаю первый попавшийся стакан и делаю глоток, убирая сухость в горле. Господи, буквально физически становится плохо от этого фарса. Пока наши матери обсуждают один из последних дизайнерских показов, отцы разговаривают о бизнесе.
Когда официант принимает заказ, я полностью его игнорирую. Ничего не хочется.
- Детки, вижу, вы уже заскучали. Идите, прогуляйтесь, - Мария Витальевна подталкивает сына ко мне. Глеб встает и протягивает руку. Мне ничего не остается, кроме как принять ее.
Мы выходим на балкон, и я опираюсь руками на перила, всматриваясь вдаль. Вижу пролетающих в небе птиц и завидую им. Глупая улыбка расплывается на лице - завидовать птицам! Но я завидую, ведь они свободны, и вольны лететь туда, куда хотят. А я чувствую себя птицей, запертой в клетку. А ведь все еще только начинается...
- О чем думаешь? - парень закуривает сигарету, и я, наконец, позволяю себе тщательно разглядеть его. Аристократичные черты лица, красивые глаза, губы. В нем есть все, что может нравиться девушкам. Таких, как он, Кари называет хищниками. Породистыми кобелями. Грубо, но, думаю, ему это описание подходит. Несмотря на возраст, в нем чувствуются власть и мощь.
- Обо всем, - не хочу делиться с ним своими мыслями. Не хочу впускать в свою душу.
- Знаешь, мне уже нравится идея предков о свадьбе, - он осматривает меня похотливым взглядом, от которого я ежусь. - Строптивая? Люблю вызов, с тобой будет интересно. Ты непокорная, мне такие нравятся. Знаешь, у меня была породистая лошадь, элитный скакун. Долго не поддавался дрессуре, но через несколько месяцев стал самым покладистым среди всех, - добавил он. Я опешила от такого сравнения, но не рискнула пока ничего ответить. Решила сначала выяснить интересующие вопросы.
- Зачем тебе это? Сомневаюсь, что с твоим умением растрачивать комплименты у тебя есть проблемы с девушками, - задаю, наконец, волнующий вопрос.
- Ты права, нет, - он тушит сигарету об перила и выбрасывает в урну, стоящую в углу. - Но отец хочет передать дела в фирме мне лишь при условии, что я женюсь. Мне и так уже надоело мотаться по Англии, хочется пустить корни здесь. У меня здесь деньги, тусовки, женщины, - лукаво смотрит на меня.
- Почему именно я? Выбери любую другую.
- У наших отцов дела между собой, поэтому - без вариантов, - он пожимает плечами. – Да, расслабься ты, я не такой уж плохой кандидат на роль мужа, - подмигивает Глеб и смотрит в сторону зала. - Смотри на них, - машет рукой в направлении столика, за которым сидят родители. - Думаешь, они счастливы? Любят друг друга? Они сейчас мило друг с другом беседуют, а внутри себя каждый ведет вторую беседу, где каждому из них глубоко наплевать на всех, кроме себя, любимого. Каждый хочет занять место под солнцем, не прилагая для этого усилий. Мы с тобой всего лишь разменные монеты, чтобы наши предки продолжали жить в кайф, отдыхать на островах и жрать икру ложками, - смотрю на него, широко раскрыв глаза. - Не делай вид, что сама этого не видишь. Каждый из них готов пожертвовать нами, лишь бы они продолжали купаться в бабках. Ты посмотри на них, этот ресторан, эти люди... Ярмарка тщеславия, - он кривит губы.
- Ты не создаешь впечатление человека, которому это не по душе.
- Я вовремя понял, что нужно сливаться с толпой. Делать вид, что ты - как все. Иначе тебя просто пережуют и выплюнут, - произнес он и, взяв меня за руку, повел к родителям.
- Смотрю, вы уже подружились, - папа растянул губы в пьяной улыбке. Господи, нашел, чему радоваться.
- Конечно. Ваша дочь изумительна, - Глеб продолжал пускать пыль в глаза.
- Вы вовремя, блюда уже принесли, сейчас остынет. Ева, налетай, здесь твои любимые морепродукты, - улыбнулась мама, а я едва сдерживала тошноту. И правда, мои любимые креветки. Только сейчас они мне в горле встали, слово булыжник проглотила.
До конца вечера я не проронила ни слова. Лишь изредка кивала и соглашалась со всем. И всем этого было достаточно.