***
Остаток дня провожу в спальне. Когда Глеб возвращается с работы и обнаруживает меня в постели, присаживается на пол рядом и заглядывает в глаза, перебирая волосы.
- Зайка, что стряслось? Говорят ты весь день в постели. Заболела?
- Ерунда, голова разболелась, - и ведь не солгала.
- Таблетку выпила? - киваю. - Я в душ, - целует меня и идет в ванную. Отворачиваюсь к стене и тупо пялюсь в одну точку, размышляя о предстоящем разговоре. Возможно к нему меня подталкивает сегодняшний сумасшедший день, не знаю.
- Я хочу, чтобы ты уволил нового водителя, - заявляю я, едва муж возвращается в спальню. Он молчит и я поворачиваюсь лицом к нему.
- Чем он тебе не угодил? - Глеб застегивает рубашку и смотрит на меня удивленно.
- Он странный. У меня такое впечатление, что он меня ненавидит. Хотя мы с ним не знакомы.
- Не драматизируй, - муж отмахивается от меня, не желая слушать. - Я пробил этого Туманова по базе, нормальный мужик. Жизнью битый, но нормальный.
- Что значит "битый"?
- Да то и значит. Детдомовский он. В восемнадцать сразу ушел служить, оттуда по контракту в горячие точки. Герой войны, мать его, - усмехается, качая головой.
- И каким образом его занесло в водители?- невольно проникаюсь сочувствием. Быть может вся его черствость из-за тяжелого детства?
- После ранения был списан. А кроме как пушкой махать и не умеет ничего. Куда ему еще идти? Не грузчиком же. Вот мои ребята его и нашли, предложили работу. Спускайся к ужину, - подходит ко мне и, приподняв подбородок, целует в губы. - И не волнуйся ни о Туманове, ни о ком. Ты же знаешь, косой взгляд в твою сторону или одно твое слово, и я любого на куски порву, заставлю жалеть, что на свет появился, - он впервые говорит мне такие вещи. Странно, мне бы радоваться такой опеке со стороны мужа, но меня это напротив пугает. По коже пробегает холодок от его слов. Прикладываю пальцы к вискам и растираю их, стараясь унять пульсирующую боль.
После слов Глеба становится немного понятно нелюдимое поведение Туманова. Тем не менее, это не дает ему права обращаться со мной как с мусором. Решаю пока не посвящать мужа во все нюансы нашего конфликта с Тумановым, попытаюсь уладить сама. Если он не дурак, то пойдет со мной на компромисс.
Глава 5
Раннее утро, стою на берегу моря. В небе кричат чайки, а я подставляю лицо легкому морскому бризу. Улыбаюсь и прикрываю глаза. Открыв их, опускаю руки на уже округлившийся животик и поглаживаю через ткань легкого летнего платья. Меня переполняет такое счастье, что хочется кричать о нем на весь мир. Внезапно сзади меня обхватывают крепкие мужские руки. Мужчина целует меня за ушком и поглаживает животик. Разворачиваюсь лицом к нему, но его лица так и не вижу. Взгляд утыкается лишь в мужскую шею и подбородок, покрытый щетиной. Хочу посмотреть на него, но он падает коленями вниз прямо на песок и прижимается щекой к моему животу, целуя сквозь ткань платья. Зарываюсь руками в темные жесткие волосы. Я по-прежнему не вижу его лица, но сейчас это и не так важно. Чувствую внезапный толчок ножкой малыша, и как мужчина улыбается, почувствовав это...
***
Резко подскакиваю на кровати. Сквозь шторы слабо пробиваются лучи солнца. Откидываю одеяло и поглаживаю живот через шелк пеньюара. Ничего нет. Подскакиваю с постели, стараясь не потревожить Глеба, и бегом направляюсь в ванную комнату. Задираю ткань, обнажая абсолютно плоский живот. Дотрагиваюсь, словно не веря в это. Сон настолько реалистичный, что я даже начинаю скучать по тому ощущению счастья и эйфории. Возвращаюсь в постель, и Глеб тут же подтягивает меня к себе.
- Ты чего такая ледяная? - растирает мои руки.
- Не знаю, зябко как-то стало.
- Давай, согрею, - шепчет он и пробирается ладонью под пеньюар, сминая атласную ткань. В этот момент звенит будильник, и мужчина скатывается с меня. - Прости, детка. Вечером продолжим, - целует в плечо и идет в душ.