- Ты, надеюсь, не ревнуешь? – мягко потрепав черноволосую макушку, мужчина испытывающее заглянул в глаза.
- Нет. Сейчас нет. Когда мы только познакомились, то мне было сначала удивительно насколько у вас близкие отношения, как ты носишься с сестрой, как с маленькой драгоценностью. Потом когда у нас с тобой стало все серьезно я расстраивался, видя как весь твой мир крутится вокруг нее. Я думал, что она избалованная, капризная маленькая зараза и жутко злился, когда ты мчался к ней по первому звонку. – Мэтью мягко поглаживал тонким пальчиком ткань рубашки, вырисовывая невидимые узоры на широкой груди. Ему было жутко неловко за свои прежние мысли. – А потом ты мне все рассказал. Я понял, что вел себя как эгоистичная скотина. Все то, что пережила эта девочка, хватит на десятерых, а я тут со своими капризами и обидами. Постепенно я стал понимать и принимать вашу связь. Когда я осознал как она важна для тебя, а ты для нее. Вы как единый организм, как семья. И я очень боялся, что мне не найдется в ней места. Я так отчаянно захотел стать ее частью, стать тебе таким же важным, стать частью твоего мира.
-Вы и есть мой мир. Ты и Мари. Вы моя семья. И ради вас я готов на все.
-Я знаю Эди. И Мари знает. Я был так счастлив когда она приняла меня в свой круг. – брюнет, немного отдвинувшись, поднял счастливое лицо на мужа. – Это было правильное решение. Жить вместе. Знаешь, Мари стала мне как дочь, я не ощущаю себя ее братом, мужем брата или просто родственником. Когда увидел сегодня ее слезы у меня аж сердце оборвалось. Хотелось задушить того кто заставил ее плакать. Я чуть Энтони руки не оторвал за то, что он допустил это. Смотреть, как по ее щекам катятся слезы было невыносимо. Кто обидел мою кровиночку, кто посягнул на мое дитя?!! Я весь мир готов был растерзать. Это не объяснить. Я понял, что чувствует мать, когда ее ребенку плохо. Понимаешь? На физическом уровне. Глупо да?
- Нет, что ты. Это просто здорово. Что Мари стала так же дорога тебе как и мне. Знаешь хоть мы и не родные брат и сестра, но она моя семья. Моя настоящая семья. А теперь и ты. Она была тем, кто сделал меня тем, кто я есть. Ведь если бы не она меня бы давно не было бы на этом свете. И мы бы никогда с тобой не встретились.
-Ты никогда об этом не говорил.
Мужчина сжал худенькое тело в крепких объятьях, зарывшись лицом в густую копну черных кудрей.
-Любому мужчине тяжело признаться в своих слабостях. Тем более рассказать, как он когда то струсил и принял самое постыдное в своей жизни решение. Выбрав петлю.
-Только не говори…
-Да Мэтью, когда-то очень давно я попытался свести счеты с жизнью. Но меня спасла Мари. Она вытянула меня из петли и заставила жить, выбив дурь из моей башки. Это она заставила меня поступить в университет. Это она дала мне шанс.
- Расскажи. – Мэтью почти не дышал, боясь услышать то, что чуть не отобрало у него любимого.
- Это было в старшей школе. Мари на тот момент училась двумя классами ниже. Такая светлая, солнечная девочка. Она так красиво смеялась, что казалось весь мир расцветает вокруг, оживает наполняется красками. Она уже тогда безумно любила рисовать и везде таскала за собой потрепанный блокнот. А карандаши у нее были везде в огромном количестве, она их вечно теряла. – на губах Эдварда расцвела улыбка – Знаешь, у нее была привычка втыкать карандаш в волосы. А потом она не могла его найти и брала новый, опять запихивала в прическу и опять о нем забывала. Иногда их там торчало штук по десять. Я никогда не видел, что бы она с кем-то ругалась. Тихая, скромная. Хорошо училась. Держалась в стороне, тихо сидела и рисовала. Наверное, сказывалось строгое воспитание. Ее родители были ревностными верующими, я бы даже сказал фанатиками. Из тех, что считают, что все, что не подходит под стандарты Библии – от нечистого. Не смотрят телевизор, не пользуются интернетом и считают что все вокруг грешники. И этот мир должен быть очищен от скверны. Мари вечно ходила в каких-то балахонах, бесформенных кофтах. Домой к шести. Выходные на службу в церковь. В общем, ей было не сладко, но она искренне их любила. Впрочем, как и всех вокруг, я не знаю она вообще способна испытывать злость, ненависть. Она любила жизнь, мир вокруг со всеми его красками, радостями, горестями и печалями. Всех людей со всеми их недостатками, пороками. Она была как ребенок наивна, верила всем, прощала всех. Считала, что шанс на прощение есть у всех. Это ее и сгубило. Одна из этих гнид сломала эту хрупкую девочку. Растоптала и выкинула.
- А ты?
- Я? А что я? Уже тогда знал, что отличаюсь от стандартов. Я четко понимал, что девочки меня не привлекают, но отчаянно это скрывал, боролся с собой, боясь признаться даже себе.