-Почему?
- Из-за отца. Мой отец боевой офицер. Морской пехотинец. Ветеран боевых действий. Герой. Сейчас уже в отставке. Тогда он был крупной шишкой с безупречной репутацией и блестящим послужным списком. И сын- гей как-то совсем не вписывался в эту идеальную картину национального героя. Он и так не был счастлив, что я никак не проявляю интереса к карьере военного. Как же защитник родины в пятом поколении, а тут такой выродок как я. Тогда я был не особо развит физически и не отличался здоровьем. Часто болел. Вся моя сила была в мозгах. Я плохо прыгал, плохо бегал, плохо плавал. Уж не говоря о способности дать отпор в драке. Был щуплым, прыщавым очкариком. Совсем не гордость боевого офицера. Но он не терял надежду сделать из меня человека. Каждое лето меня отправляли в военный лагерь. И это был ад на земле. Я и в школе то не особо пользовался популярностью, а там меня и за человека не считали. Просто груша для битья. Вечная ругань, унижения, тычки со стороны инструкторов. Побои, издевательство от курсантов. Однажды я не выдержал и тайком украв телефон, позвонил маме. Я плакал и умолял забрать меня оттуда. Меня застукал дежурный по столовой. Заставил всю ночь мыть туалеты. Когда он уснул, я сбежал. Меня конечно поймали, избитого притащили в лагерь. Туда уже приехал отец. Он выволок меня на плац, где был установлен флаг шток и принялся избивать на глазах всего лагеря. Он пинал меня ногами в лицо и кричал что я дезертир, гребанный слюнтяй, маменькин сынок, который прячется под ее юбкой. И что бы я никогда больше не смел его позорить. Оказывать мне помощь он запретил. Сказал, что если я сам не дойду до казармы значит буду ночевать на улице. Я пролежал на улице всю ночь, так и не смог подняться. На утро поднялась температура. Что было потом я плохо помню, вернее сказать вообще не помню, пришел в себя через неделю уже в больнице. Там я провел месяц, за все это время он ни разу ко мне не пришел. После выписки вернулся домой, и стало еще хуже. Отец задался целью отправить меня в военную академию, самостоятельно подал за меня документы и благодаря его авторитету я уже был зачислен. Я попытался возразить, впервые в жизни я открыл рот, посмев ему возразить. В наказание он застрелил мою собаку, у меня на глазах. С этого дня я потерял себя. Я жил, потому что должен был жить, ел потому что должен был есть, дышал потому что должен был дышать. Я все время был ему должен. Должен быть хорошим сыном, хорошим солдатом. Кем угодно только не самим собой. Я как боевая машина должен был строго выполнять поставленную задачу, без разговоров и сомнений, строго соответствовать всем требованиям и параметрам. Каждая моя ошибка или возражение пресекалось силой. Меня воспитывали с четким пониманием, что солдат должен терпеть боль.
-Бедный мой. – в глазах Мэтью блестели слезы, дрожащей рукой он коснулся чуть колючей щеки мужа.
-Все хорошо малыш. Стыдно сказать, но я привык. Почти смирился. Каждый мой день был наполнен унижениями, болью, борьбой со своей сущностью и мерзкой жалостью к себе. Я боялся и ненавидел отца, но ничего не мог с этим сделать. Беда пришла в выпускном классе, за пол года до окончания школы. Кто-то из уродов одноклассников решил в очередной раз пошутить надо мной, стащив мой рюкзак. В котором лежал дневник. Я боялся оставлять его дома вдруг отец найдет, но нашли они. На следующий день весь город был обклеен копиями страниц из дневника. Так все узнали, что я гей. Отец был в бешенстве, с каждым ударом по моему лицу, он орал что я ничтожество, мразь, ублюдок. Затем полуживого выкинул на улицу со словами, что у него больше нет сына. Я валялся на асфальте, захлебываясь собственной кровью, ночью на пустой улице и просил только об одном. Я ждал и просил смерти.
- Не говори так! – дрожащей ладонью молодой человек зажал рот Эдварду, отчаянно мотая головой – Даже слышать не хочу об этом!! Что бы я делал без тебя?
Мужчина поцеловал прижатые к его губам пальчики и мягко их отстранив.
-Но я же здесь и этим я обязан Мари. В тот вечер меня забрал дядя. Оказывается мать тайком позвонила своему брату с просьбой позаботится обо мне. Это все что она могла для меня сделать. После недельного восстановления мне пришлось, как ни крути вернуться в школу, в которой все стало еще хуже. Тебе не стоит знать через что мне пришлось пойти. И я решил, что для меня все кончено. У меня сдали нервы и не осталось сил. Меня ничего не держало в этом мире и я надеялся, что там мне станет легче. Сделать это дома у дяди не было возможности, он был программистом и работал дома. И я решил сделать это в парке. На больше у меня фантазии не хватило. Рано утром я взял веревку и пошел в парк, в его самую дальнюю часть. Я уже завязал веревку и хотел натянуть петлю на шею.