Заметив движение в свою сторону, миниатюрная брюнетка аккуратно вставила вынутый наушник, не подавая виду, что слышала разговор, продолжая все так же увлеченно подбирать узор для отделки платья.
-Мари! Мари дорогая!
-Да?
-Ты не голодна? – женщина подошла к столу, за которым расположилась Мари.
- Нет.
- Может принести тебе что-нибудь?
-Лимонад.
-Хорошо, я скажу Молли, что бы занесла тебе лимонад. Я уехала на встречу с поставщиком, потом мы с тобой пообедаем.
-Да, хорошо.
Аманда поправила прическу, взглянув еще раз на работающую девушку вышла из мастерской. Она не увидела печального внимательного взгляда голубых глаз проводивших ее до двери.
Мари привыкла к тайнам вокруг нее и к вакууму, в который поместил ее брат. Она была благодарна Аманде и Эдварду за заботу, за тот мир, который они огромными усилиями для нее создавали. Став неким барьером, оградившим ее от всех гадостей окружающего социума. Она знала, что счастье спокойствия не продлится вечно. Ей просто не суждено быть счастливой, она не заслужила. Она грязная нечестивица, предавшая Бога, и она должна искупить свой грех болью, как сказала женщина, бывшая ей матерью, в сотый раз, поднимая над ее окровавленной спиной розги.
10 декабря 2005г. 18:07
Подвальная дверь тихонько скрипнув быстро затворилась, впустив немного тепла, легким паром взметнувшимся к потолку. Деревянные ступени натужно поскрипывали при каждом шаге ног в домашних тапочках. В помещении было холодно, изо рта вырывался легкий парок. Вошедшая женщина спустилась на последнюю ступень, обвела взглядом темное помещение, подняв над головой керосиновую лампу. На одной из стен, подвешенная за металлический ржавый крюк висела лампа побольше. Огонек в ней еле тлел. Свет от нее еле-еле освещал метровый круг, скудно рассеивая мрак. Дав глазам привыкнуть к мраку женщина двинулась в глубь к дальнему углу. Подойдя ближе, остановилась у бесформенной кучи тряпок. Под ногами скрипел песок и мелкие камешки. В самом углу стоял табурет с облезшей краской, на котором лежала толстая книга в черном переплете, рядом с ней металлическая кружка с водой. На бетонный пол был брошен старый матрас, из которого клочками торчала полуистлевшая вата. На грязной подстилке без движения лежало тело. Разорванное платье, бесформенными тряпками, свисало с плеч. Босые ноги, подтянутые к груди были покрыты засохшими рубцами, икры от пят до колен сочились сукровицей. Девушка лежала на боку, свернувшись в калачик, выставив на показ изуродованную спину, покрытую глубокими рубцами. Израненная кожа жуткими рытвинами вздыбливалась и багровела, жутко контрастируя с мертвенно-белыми уцелевшими участками. Кое-где раны воспалились и начинали гноить. Растрепанные, сбитые в колтун светлые волосы, грязными паклями разметались по засаленной ткани матраса, пропитанного кровью. Ресницы нервно подрагивали, распухшие щеки и заплывшие глаза, на перепачканном лице искусанные в кровь губы дополняли картину. Тонкие пальчики со следами зубов на костяшках судорожно сжимали ткань разорванного платья. Щупленькое тельце сотрясала дрожь, из приоткрытых губ вырывался слабый парок. Девушка жалась в комок, пытаясь хоть как то согреться.
Женщина остановилась в шаге от грязного матраса. Раздраженно поджав тонкие губы с презрением осмотрела лежащие у ее ног тело. Праведный гнев поднимался из самых глубин ее осветленной души. Господь, почему ты не дал то просветление дарованное мне, этому глупому ребенку? Она предала тебя, твою святую благодать! Обменяв рай небесный на низменные, плотские утехи. Прелюбодействуя с мужчинами, осквернила святость твою. Предала веру твою. Осквернила тело свое в грехе! Но я спасу ее душу! Дам ей свет, что ты даровал мне! Дай мне сил вернуть ее на путь истинный! Дай сил спасти ее душу, открыть глаза нечестивице. Она покаяться в грехах и осознает тебя. Даруй ей силы в молитве, посте и боли осознать все свои прегрешения и отринуть дьявола. Я стану твоим карающим мечем. Сжав сильнее зажатую в кулаке розгу женщина шагнула в перед занося руку для удара.