Я в изумлении взглянула на Рому. Тот стоял, привалившись к дверному косяку, сунув руки в карманы домашний спортивных штанов.
- Тебе нравится?- тихо спросил он, смотря на меня с надеждой во взгляде.
И я поняла, что меня здесь не просто ждали, к моему приезду готовились давно, ради меня поменяли интерьер, купили мебель. И все это Рома сделал ради меня! Не раздумывая больше ни секунды, я бросилась к нему, обняла за шею и прошептала:
- Мне очень-очень нравится! Спасибо! Спасибо тебе за все, Ром, ты не представляешь, что все это для меня значит!
Слезы опять покатились по моим щекам, уже который раз за этот долгий день, я всхлипнула и теснее прижалась к парню.
-Ну что ты,- Рома нежно гладил меня по волосам,- Опять сырость. Здесь не плакать, а радоваться нужно.
А потом подняв мое лицо, стёр мокрые дорожки слёз с моих щек, серьёзно произнёс:
- Я для тебя сделаю все, Птичка!
Я же в ответ сказала лишь:
- Ты, главное, будь, Ром, будь рядом!
Уже склоняясь к моим губам за поцелуем, он шепнул:
- Всегда!
Нашу романтику прервал голос его матери, звавший нас за стол. Смешно заметавшись по комнате, чем вызвала хохот своего жениха, я наскоро переоделась в домашнюю одежду, и мы, взявшись за руки, отправились ужинать. За столом Ромка шутил, рассказывал смешные истории из своего детства, его мама иногда вставляла свои ремарки, добавляя к его историям особый колорит материнских комментариев. Обычный семейный ужин. Но почему-то он казался мне каким-то особенным, очень значимым, словно вот прямо сейчас, с этого самого момента, начался отсчет моей новой счастливой жизни. После мы вместе мыли посуду, брызгая друг друга мелкими каплями, а перед сном решили прогуляться. Пройдя через задний двор, мы оказались на поле, когда-то давно бывшим в ведении местной воинской части. Сейчас же это было просто поле, занесенное снегом. Через него жители котеджного поселка напротив, проложили тропинки, по которым можно было с комфортом прогуливаться среди сугробов, не боясь по пояс увязнуть в снежных наносах. Дойдя до середины поля, я остановилась. Ромка подошел сзади, прислонил меня к своей груди спиной, положил голову на мою макушку и сказал:
- Посмотри на верх, Птичка, видишь, сколько звезд? Я так давно хотел посмотреть на них вместе с тобой, стоя вот здесь. Зимой тут довольно-таки уныло, а вот летом, когда поле все в цветах , стрекочут кузнечики, лежать ночью и смотреть на звезды так здорово! Я покажу тебе, вот увидишь! Тебе обязательно понравится, обещаю.
Я погладила его руки, обнимающие меня, и ответила:
- Да я с тобой хоть на поле, хоть на Аляску, хоть на Чукотку.
Он развернул меня к себе, внимательно посмотрел мне в глаза и серьёзно сказал:
- Я так люблю тебя, Птичка, что с ума схожу. Веришь?
Я кивнула, не отводя глаз. Конечно, я ему верила! Ведь и я сама любила его так сильно, что иногда становилось трудно дышать, грудь распирало, хотелось кричать, делясь с миром своими чувствами, чтобы слышали, чтобы знали все, что у нас это есть. И на самом краю моего сознания словно током ударила мысль:
- Что я буду делать, если вдруг все закончится?
Мотнув головой, прогоняя непрошенные мысли, я ответила:
- Верю!
Вот уже целых две недели мы жили вместе. Вы спросите меня, скучала ли я по дому? Нет, отвечу я, не скучала. Моим домом стал его дом. Я скучала по сестре, по бабуле, по матери тоже немного скучала. Она так и не приняла моего решения, не разговаривала со мной, когда я звонила домой, не узнавала, как мои дела. И все же мне очень хотелось, чтобы однажды мы могли бы спокойно поговорить, простить друг друга, наладить наши отношения. И, если и не стали бы близки, как настоящие мать и дочь, то хотя бы стремились к этому, не опускаясь до взаимных упреков и претензий. Я готовилась к Новому году, я была счастлива и только вопрос с матерью навевал грусть. Однако, мой мужчина не давал мне предаваться унынию, он подкидывал мне идеи для места празднования, осуществить которые было для нас проблематично. Особенно, в новогоднюю ночь. Дело в том, что наш дом располагался в весьма отдаленном месте. И добраться до Москвы в отсутствии транспорта, на такси, было дорого и сложно. Поэтому, мы решили организовать все заранее. За несколько дней до события, мы договорились со Светкой, которая не уехала домой, как планировала ранее, осталась в общаге, встречать Новый год со своим «ненаглядным Тошей», что привезем закуски с собой и сам праздник мы отметим вместе с ними. Ребята крайне живо отреагировали на наше предложение, сказав, что, чем больше народа, тем веселее. И началась самая грандиозная подготовка! Мы со Светкой занялись выбором и покупкой продуктов, парни взяли на себя заботу о наличии горячительного на столе. Работа закипела. И к концу тридцатого декабря все было готово. Оставалось теперь только покрошить, измельчить, нарезать и смешать. Часть блюд Светка взяла на себя, а с остальной частью я обещала справиться дома. Утром тридцать первого, проснувшись пораньше, я занялась приготовлением угощений. Мама Ромы оценила нашу затею, предложив приготовить общий стол и забрать с собой часть угощений. Так и решили. Две хозяйки на кухне лучше, чем одна. Дело спорилось, и к середине дня праздничный обедоужин был готов. Красиво расставив на столе приборы, бокалы, разложив в хрустальные вазочки салаты, на плоские блюда нарезку, мы позвали мужчин. Рома с отцом принесли с улицы нежнейший шашлык с хрустящей зажаристой корочкой, который они сварганили, пока мы занимались готовкой, разлили игристое вино по бокалам. Аромат свежего, жареного на древесных углях, мяса пробудил недюжий аппетит, и мы, чокнувшись, приступили к трапезе. Ели, шутили, пили шампанское, провожая старый год, благодаря его за прекрасные моменты, за любовь, которую мы так неожиданно обрели. А после обеда, немного отдохнув, стали собираться. Сегодня мне хотелось блистать, покорять и, вообще, стать самой неотразимой. Все это мне хотелось сделать для одного единственного мужчины. И хотя, он и говорил мне много раз, что больше любить невозможно, мне было важно быть для него самой лучшей, самой красивой. Словно какое-то чутье заставило меня, уходя из родительского дома, бросить в сумку свое выпускное платье. Не знаю, о чем я думала, когда брала его, но сейчас я сказала «спасибо» самой себе. Платье идеально подходило для Новогодней ночи. Оно не было вычурно вечерним, не имело рюшек или страз. Это было черное платье из бархата и атласа. Лиф мягким бархатом обхватывал грудь, красиво выделяя ключицы вырезом карэ, открытой спиной плавно перетекая в атласную юбку трапецию. Платье в пол, с шикарным разрезом спереди, который, при каждом шаге, позволял увидеть женскую ножку. К платью я надела черные кожаные туфли с круглым мысом и высоким каблуком рюмкой. Одним словом, вид у меня был сногсшибательный. Платье было упаковано в чехол, туфли в бумажный пакет, а я приступила к наведению марафета. Легкий тон для лица, пару взмахов карандаша подводя брови, делая их чуть заметнее, мерцающие бежевые тени и немного тёмного цвета в складку века, дымчато-серый карандаш по контуру, слегка растушеванная стрелка и тушь. На губы я решила сейчас ничего не наносить, но с собой кинула в сумочку свой любимый полупрозрачный блеск, цвета кофе с молоком. Такая цветовая гамма в стиле «нюд» всегда мне шла, делая цвет глаз более насыщенным и глубоким. Так....А теперь прическа. Не хотелось делать что-то замысловатое и утяжелять образ. И я решила остановиться на легкой волне. Взяв плойку, слегка подвила волосы, закрепила локоны лаком и «вуа-ля», на меня из зеркала смотрела красивая молодая девушка, чьи каштановые волосы мягкими волнами лежали на хрупких изящных плечах, а глаза светились неземным аквамариновым светом. Я безумно понравилась самой себе. Было во мне в тот миг что-то, что делало меня особенно красивой, неимоверно женственной. И, наверное, это было счастье.