– А если демон до сих пор там?
– Он в любом случае где-то там, лапонька. И не только он. Как по мне, чем раньше монстры проявят себя, тем быстрее все это закончится.
Антонин выбил камнями искру, зажигая факел, после чего опустил его в сухую траву, которая тут же воспламенилась. Огонь перекинулся на растущий у основания деревьев мох, и тот начал тлеть, выпуская клубы полупрозрачного дыма.
– А пока устроим им встряску, – произнес мужчина, поджигая второй факел, который затем вручил Гермионе. – Камни не забыла?
– Нет. Всё на месте, – девушка коснулась ладонью переднего кармана джинсов, где лежали два камешка для розжига.
– Отлично. Тогда идем.
Так они начали путь, оставляя за собой небольшие локальные костры. Огонь довольно быстро набирал силу, находя по пути многочисленный сухостой. В какой-то момент, чтобы самим не оказаться в огненной ловушке, Гермиона и Антонин перешли на бег.
Они перемещались между деревьев, избегая очагов пожара, пока не наткнулись на знакомый им «елочный» частокол.
– Стоп, – Долохов остановил ее за руку.
Взгляд Гермионы скользнул по стройному ряду хвойных деревьев, но не долго задержался на нем, потому что ее внимание привлекло движение слева. Она повернула голову, и шок сковал ее тело. Девушка сбивчиво выдохнула.
Между взмывающих ввысь черных стволов появилась бледная худая фигура, стоящая на четырех длинных и тонких конечностях. Приглядевшись, Гермиона смогла различить что-то вроде тины на туловище существа.
– Антонин… – только и смогла выдавить девушка.
Мужчина повернулся влево.
– Вот и первый хранитель, – сказал Пожиратель. – Валим.
Долохов рванулся с места, дернув гриффиндорку за собой. Им не надо было оглядываться, чтобы знать, что существо бросилось в погоню. Мимоходом они заметили, что лес, наконец-то, ожил, деревья начали угрожающе шуметь листвой и раскачиваться.
– Сюда! – отпустив руку девушки, Долохов перескочил через невысокую стену огня, распространяющегося по сухой траве.
Гермиона последовала за ним, но, преодолев одно препятствие, оказалась оторванной от Долохова другим, внезапно возникшим буквально перед носом – огромная береза, полностью охваченная пламенем, рухнула между ними, вынудив девушку отскочить назад. Огонь перекинулся на кустарники и упавшие когда-то давно деревья, по большей части сухие. Последнее, что Гермиона успела разглядеть сквозь ветки лежащей между ними березы, прежде чем сизый дым окутал все вокруг, это как на Пожирателя кто-то набросился сзади, повалив его на землю. От сцены схватки гриффиндорку отвлек раздавшийся рядом яростный рык, она в ужасе обернулась на звук. С трудом, через пелену слез, вызванных едким дымом, девушка увидела преследовавшего их хранителя леса, который отчаянно пытался добраться до нее, но пламя препятствовало этому.
По наитию, различая вокруг лишь силуэты деревьев, девушка метнулась вправо, в надежде выбраться из коридора огня, в котором оказалась. Однако не успела она пробежать и шести метров, как перед ней неизвестно откуда возник мужчина с такими же черными глазами и неестественно широкой безумной улыбкой, как у изменившихся егерей, которых она видела ранее. Гермиона вскрикнула и кинулась обратно, в последнюю секунду уклонившись от тянущейся к ней ветки, в которую превратилась рука измененного.
Дым становился все плотнее, Гермиона начала задыхаться. Продолжая бег, она прикрыла нижнюю часть лица курткой, но это мало чем помогало. Не понимая, куда бежит, сначала из-за сизой пелены, затем из-за паники, девушка поскользнулась на ковре из опавших листьев и упала лицом вниз. Она крутанулась на земле и попыталась отползти, однако монстр с черными глазами был уже совсем рядом. Когда он оказался метрах в трех от нее, Гермиона увидела, что ноги и руки существа, начиная от локтей, окончательно одеревенели. Монстр снова потянулся к ней, и Гермиона мысленно попрощалась с жизнью. Она зажмурилась, рефлекторно выставив руки перед собой. Однако спустя минуту ничего так и не произошло. Гриффиндорка осторожно приоткрыла глаза и вздрогнула от неожиданности.
Между ней и монстром стоял Скабиор.
– Привет, папа, – обращаясь к существу, произнес он.
***
1969 год, Бристоль, Англия
Себастиан окунулся в теневую жизнь Бристоля с головой и поначалу много нервничал и ошибался. Однако, несмотря на обстоятельства их вынужденного сотрудничества, Дрейк был снисходителен и даже добр, прощая оплошности неопытного мальчика так легко, будто это не имело значения, хотя Себастиан знал, что к определенным проблемам его косяки все же приводили. Он решил, что Дрейк, возможно, ценил то, что он искренне старается, пусть и не все получается сразу идеально, а, если где и сплоховал, то прилагал все усилия, чтобы промах исправить.
За первые два месяца Себастиан узнал целую гору темных фактов о знакомых, которые всегда казались ему благопристойными. Все эти люди свысока смотрели на его семью, осуждая Аллена за пристрастие к играм и периодические запои, а его жену за слабость, сами же при этом прятали огромных скелетов в шкафу. Посещение борделей, увлечение дурманящими травами, даже занятие черной магией – все это было про них. Себастиан очень хотел прокричать им все в лицо, особенно когда они провожали насмешками его маму, но Дрейк запретил раскрывать секреты клиентов даже намеками. Он не сказал, что сделает с ним, если Себастиан нарушит запрет, но мальчик не хотел узнавать, поэтому молчал, лишь с силой сжимая кулаки после очередной насмешки, чтобы гнев случайно не выплеснулся наружу.
Его успокаивало только одно – все эти люди падают в пропасть, с каждым новым посещением увеселительных мест, с каждым новым глотком дурманящего зелья, и в его силах было ускорить это падение, попутно снискав особое расположение Дрейка, что увеличивало количество заработанных им денег.
Через полгода долг был полностью выплачен, и Дрейк готов был его отпустить. Вот только, если раньше, получая очередной приказ, он стискивал зубы и терпел, думая лишь о том дне, когда сможет, наконец, вместе с мамой уехать из Бристоля, теперь, задумавшись, он осознал, что работа нравится ему. Видя, что имел Дрейк – он жил в роскоши, его уважали и боялись – Себастиан хотел того же. И он остался, полностью погрузившись в мир за пределами закона.
Особенно ему нравилось торговать разными зельями и субстанциями. В основном из-за того, что это приносило денег больше, чем любые другие дела, которые вел Дрейк. Из-за возраста и отсутствия опыта, заниматься этим в одиночку Дрейк ему пока не позволял, поставив над ним старшего наставника. Никсу было всего четырнадцать, но Себастиану он казался очень взрослым. С новым товарищем он посещал места производства зелий, ходил на переговоры с крупными поставщиками и покупателями, перед Никсом от отчитывался о доставленных товарах и получал от него новые теоретические знания.
Например, сегодня Никс рассказал ему об особенном ингредиенте, который входил во многие дурманящие зелья. Пыльца перламутровой круглокрылки эффектно переливалась в свете луны, когда Себастиан вскинул колбочку, чтобы получше рассмотреть ее.
– Всего щепотка этой пыльцы, и человеку сносит башню, – произнес Никс. – А еще у нее интересное свойство – ее хоть в кипятке вари, хоть на открытом огне держи, она консистенцию не меняет вообще и все свойства сохраняет. Обычно ее добавляют в уже готовое зелье.
– Ой, что это у тебя? – прозвучал вопрос со стороны кустов справа от дороги, на которой остановились мальчики, и те обернулись на голос.
За обширно разросшейся кустистой изгородью стояла девочка, на вид возраста Никса. Она с любопытством рассматривала колбу в руках Себастиана.
– Новая приправа, – ответил Никс, подходя к кустам. – С ней любое блюдо будет вкуснейшим, как в лучших ресторанах Парижа. Хочешь попробовать?
Себастиан не удивился прыти Никса. Тот был опытным торгашом и не упускал ни единой возможности загнать товар.