Ирина вошла в салон остановившегося автобуса, вздохнула с грустью и отправилась в город.
Домой.
Вот и такой знакомый с детства двор.
Высокие старые акации окружали его со всех сторон. И каждую весну в период цветения этот аромат цветущей акации будоражил чье-то сердце.
Хотелось мечтать, любить, жить.
— Куколка, и где же это ты пропадала? Спряталась, что ли? А от меня не спрячешься, — перед ней стоял высокий мужчина с грубым шрамом на правой щеке.
Кто он, Ира не знала, но эти слова: "Куколка..." заставили ее вздрогнуть. И этот неприятный запах, который запомнился навсегда... Все, что она так упорно пыталась забыть, замелькало в ее мозгу неприятными картинками.
— А может повторить хочешь? — скаля рот, в котором не хватало зуба, он похабно заржал, но увидев ее испуганные глаза, оглянувшись по сторонам, опомнился. — Ладно, ладно, успокойся. Смотри, держи рот на замке. Поняла?
Девушка машинально кивнула головой и в ту же секунду поняла, что тут ей не жить. Страх уже закрался в ее сознание.
Забежав в подъезд, она трясущимися руками вытащила ключ от квартиры. Долго не могла попасть в замочную скважину. Открыв дверь и войдя в небольшой и тесный коридорчик, села в кресло и задумалась: "Недалекий какой-то. Он даже забыл, что глаза у меня были завязаны. Я же их не видела. И что теперь делать? Жить и трястись каждый день?" Но пересилить свой страх она уже не могла.
Бежать...
Ирина машинально начала бросать самые необходимые вещи в дорожную сумку. Главное, не забыть документы. В этой квартире ей было страшно оставаться. Кто-то же дал ему мой адрес. Наверное, Мила. А кто же еще? И с этого момента она решила больше никогда не заводить подруг. Никогда. От мысли о мужчине в ее жизни сразу бросило в дрожь и затошнило.
Еще раз оглянувшись, она побежала на вокзал: "Только бы успеть. Спрятаться. Чтоб никто не нашел. Ни один человек".
Серафима стояла у калитки, теребила платочек, словно кого-то ждала. "И кто ко мне может прийти. С тех пор, как переехала сюда, никто ко мне не наведывался, кроме Ирочки. Да, больные заезжают постоянно. Но так то чужие люди. Опять одна", — тяжко вздохнув, она посмотрела еще раз на дорогу.
Ирина, которую она только утром проводила, бежала ей навстречу. Слезы уже покатились по лицу, размазывая подкрашенные глаза: "Он меня нашел..." Она обняла эту чужую женщину, спрятала свое лицо у нее на плече и зарыдала в голос.
— Ничего, все пройдет и забудется. Оставайся у меня, — Серафима гладила вздрагивающие от рыданий плечи. — А давай перекусим. Ты же голодна, наверное. А я одна совсем не хотела есть.
Она быстро собирала на стол картошечку, котлетки, малосольные огурчики. Особенно ароматными были котлеты из свежего свиного мяса. Но Ирина вдруг закрыла ладонью рот и выскочила из-за стола. Ее долго рвало за углом дома: "Наверное, это тот пирожок, что я съела на вокзале", — вернувшись обратно, предположила она.
Серафима с тревогой посмотрела на девушку: "Ирочка, а когда у тебя были эти дни?" Та долго смотрела в глаза Серафимы и вдруг поняла, что с ней произошло.
Закричав, как раненая птица, Ирина побежала через огород прямо к лесу. Но не добежала, запутавшись в высокой траве. Упала на колени и заскулила, как маленькая собачка. Она колотила руками по земле до тех пор, пока не поранила руки. Серафима запыхалась. Под горку идти было трудно, но все-таки догнала ее. Женщина села рядом, прижала девушку к себе. И так они долго сидели и оплакивали свою судьбу:
— Девочка моя, ну что же тут поделаешь...
— Что? Я избавлюсь от этого ребенка. Я его уже ненавижу. Я же не так хотела родить. А от любимого человека. Мой ребенок должен был родиться от любви, а не от насилия. Почему это все происходит со мной? Что и кому я сделала плохого? — слез уже не было, только сухие горящие глаза.
Соседка Татьяна наблюдала за происходящим со своего огорода. Она уже знала со слов Фимы ее историю и переживала за эту девочку: "Господи, помоги ей. Хоть бы ничего не сделала с собой". Эта женщина была лет на пятнадцать старше Серафимы, поэтому она еще и крестилась, и шептала молитвы.
— Ты еще такая молодая, Ирочка. Нельзя тебе избавляться от этого малыша. Это опасная операция. Ты выноси и роди. А дальше жизнь покажет.
Серафима качала головой, не зная как утешить это несчастное дитя.
Убежала из дома от своих страхов. Но они преследуют ее, догоняют.
А как убежать от себя? Разве это возможно?
Что такого должна сделать эта девочка, чтобы преодолеть все свалившиеся на нее несчастья, кто скажет. Сколько человек может вынести, она не представляла.