— Таков твой гениальный план? Убежать?
— Тебя что-то не устраивает?
— Ну что ты, всё в полном порядке, — сардонически откликнулась Анжелина. — Именно так и следует поступать. Ты классический пример из учебника «Как пережить трагедию».
Джордж со злостью посмотрел на неё.
— Ты такая умная, да? Откуда тебе знать, каково мне?
— Ты удивишься, но и кроме тебя многие потеряли родных. Ты не один в своём горе, но не хочешь ничего видеть, бежишь от проблемы…
— Да, я бегу от проблемы! Потому что у моей проблемы нет решения! Нет! Никакого! Чёртова! Решения! Потому что Фред погиб, и его уже не вернуть!
Эхо его крика отразилось от пустых трибун в вечерней тишине.
Анжелина судорожно втянула носом воздух и отступила назад, словно его слова ударили её в грудь. Он уже решил, что сейчас она развернётся и уйдёт, но вместо этого Анжелина шагнула к нему.
— Прекрати хоронить себя раньше времени. Неужели ты думаешь, что Фред хотел для тебя такой участи? — Она кивнула на бутылку.
— Я никогда не узнаю, чего хотел бы мой брат, потому что он мёртв!
— Зато ты жив!
— Какое это имеет значение? — Горло свело судорогой. — Ты никогда не сможешь меня понять. Он был частью меня, понимаешь? Мы были одним целым, а теперь его нет.
Джордж отвернулся.
— Уходи.
Ему показалось, что тишина длится вечно, и от прорезавшего её голоса он вздрогнул.
— Значит, ты хочешь, чтобы я ушла?
Джордж обернулся. Анжелина стояла перед ним, спокойная, непреклонная. Он промолчал, полагая, что ответ ясно написан на его лице. Она покачала головой.
— Какой же ты эгоист, Джордж Уизли.
— Что… Я…
— Твоя сестра страдает, брат не знает, как к тебе подступиться, а ты просто выбросил их всех из своей жизни. Словно они ничего не стоят. Словно только твоё горе имеет значение. Словно они… словно они не потеряли Фреда в той битве.
— Да как ты смеешь…
— Смею. Потому что это правда. Хочешь, чтобы все оставили тебя в покое? Тогда убирайся из Хогвартса! Не хочешь, чтобы тебе помогли, — вали отсюда!
Джордж оторопел.
— Чего вылупился? Давай, иди куда хочешь! Раз мы все тебе не нужны!
Она пихнула его в грудь с такой силой, что он едва не свалился с трибуны.
— С ума сошла, Джонсон?!
— Это я с ума сошла? Ты готов похоронить себя заживо, будто в этом мире не осталось того, ради чего стоит жить, и после этого говоришь, что я сошла с ума!
Джордж мог только смотреть в её горящие глаза, а в голове упорно билась навязчивая мысль: «Она здесь из-за тебя. ИЗ-ЗА ТЕБЯ!» Как бы он хотел в это поверить.
— Не хочешь уходить? А знаешь, почему? Потому что всё это — не то, что тебе на самом деле нужно. — Она выхватила бутылку из его рук. — Вот что ты выбрал. Смотри на меня! Что тебя ждёт с этим? Пьянство? Забвение? Это твой выбор, Джордж?
Он отвернулся. Пусть она просто уйдёт. Куда угодно. Растворится. Исчезнет. Навсегда. Просто оставит его в покое!
Мягкие тёплые ладони коснулись его рук. Джордж вздрогнул и поднял голову. Анжелина сидела рядом с ним.
— Прости, — тихо произнесла она совсем другим голосом.
Джордж непонимающе смотрел на неё. Всё это напоминало дурной сон, без логики и жалости. Но во сне не бывает так плохо.
— Я знаю, это больно. Мне трудно говорить тебе такие вещи, но я хочу, чтобы ты перестал держать всё в себе. Чтобы выпустил наружу, вскрыл нарыв. Ты сгораешь изнутри. — Она протянула ему бутылку. — Вот. Ты можешь выбрать. Никто в замке не считает вправе вмешиваться, а я считаю, потому что тебе нужна помощь. Иначе… иначе тебя бы здесь не было.
Джордж опустил взгляд на вино, чувствуя, что готов согласиться. Но вот та самая мысль, что глубоко вошла в его сердце саднящей занозой, вновь напомнила о себе тупой пульсацией.
— Думаешь, я не понимаю? — проговорил он. — Я всё понимаю. Это просто как дважды-два. Только вот я уха лишился. Но Фред-то и вовсе мёртв, поэтому тебя, наверное, и так устраивает, да?
В тусклом свете зажёгшихся фонарей лицо Анжелины приобрело такую мертвенную бледность, что Джордж невольно содрогнулся.